В современном мире тяжело говорить о том, что не попало под влияние технологий и компьютеризации. Не менее тяжело говорить о способах восприятия предметов опыта и самих себя. Прежняя историко — философская пара понятий «форма — материя», которые сослужили хорошую службу в античности, и средневековой схоластике, и даже нововременной парадигме философии сегодня перестают работать, ровно как и классические дихотомии прошлого — субъект — объект, материя — дух, мужское — женское. Сегодня, в пост-деконструктивистском мире, логика различия достигает своего апофеоза. В пользу этого говорит и преподносимый нам дискурс. Невозможно говорить о женщине в терминах натуралистических догм — сам дух differance не позволяет нам этого. Женщина — всегда что-то предельно конкретное. «Например, чикана или черная американка до сих пор не имели возможности говорить в качестве женщины, лица с черной кожей или чикано. Таким образом, она оказывалась на самой нижней ступени каскада отрицательных идентичностей, исключенных даже из „привилегированных“, авторизованных угнетенных категорий, именуемых „женщины и черные“, которые заявляли о совершении важных революций…». Говорить о женщине как жрице Деметры было возможно в Новое время. Но никак не в 21 веке. С чем это может быть связано? Почему произошел такой коренной мировоззренческий перелом в способах осмысления известного нам с детства и в этом отношении кажущегося чем-то само собой разумеющимся способом существования?
«Никто не сможет действительно получить доступ к феноменологической философии, не участвуя в этом преодолении и превосхождении. Только выбравшись из пещеры захваченности миром, пройдя через боль самоосвобождения — а вовсе не с помощью „критики“, которая целиком и полностью связана с наивным миропониманием, следует естественным привычкам мышления и запуталась в заранее установленном смысле слов повседневного и научного языка, — наша эпоха вообще могла бы встретиться с до сих пор неизвестной и непонятной философией Гуссерля» Отказываясь от плена мира, феноменология устремляет человека лишь к одному — имманентному полю данностей сознания, начинающих свой путь с непосредственного созерцания. Исследование этого пути, содержания представлений, декларирует Финк, «это идея чистого и последовательного самоосмысления. Преобразование этой идеи должно одновременно указывать на преобразование самопонимания феноменологии»
