У города больше нет имени.
Здесь всегда шесть часов вечера.

Перед выходом он проверяет герметизацию, стирает конденсат, готовит фонарик. Прикасается к волосам дочери, чувствуя, как она становится невесомой.


Дождь стекает по стеклам пустых небоскребов как слезы по щекам идиота.


Возле здания глушит мотор. Звук здесь лишний.
Мёртвая жидкость ему по щиколотку. Холод пробирается сквозь неопрен, как воспоминание о том, чего не было.


Слышит всплеск вдалеке. Вода одиночек не любит.
Фонарик на лбу вырывает из тьмы стеллажи, манекены со стертыми водой лицами, плитку потолка, свисающую, как старая кожа… и то, ради чего он пришел.
На секунду закрыв глаза, позволяет себе представить, как она улыбнется:
«Папа, ты принес солнце».




