Серия линогравюр «Чума»

Чума — проект, исследующий образ третьего всадника Апокалипсиса через столкновение архаичного мифа и современной системы взаимосвязей.Чума представлена как невидимая угроза, которая распространяется внутри общества, разрушая границы между личным и коллективным. Через систему линий и символов работа исследует парадокс современной связанности: чем сильнее человек соединён с окружающим миром, тем быстрее по этой системе может распространяться разрушение. Линогравюра позволяет перевести невидимую угрозу в материальный отпечаток, соединяя архаичные образы болезни и смерти с современной визуальной системой. Работа — часть коллекции «Всадники Апокалипсиса».

Постепенно в нашу жизнь фрагментарно проникают части мифов, которые становится все сложнее игнорировать. Эти мифы абсолютно классические и самореференты, они постоянно повторяются в истории, от того они и мифы. Однако в истории еще никогда не было такой квинтэссенции воплощения этих призраков в физических телах как в современности. Наше время может совмещать тысячу мифов одновременно за счет медиа напряженности, глобализации, а также врожденная медиавосприятие у современных людей.
Медиа просаживает мифы не только через печатные издания, но и через тв,
рекламу, кино, искусство, политику, любую фешн-индустрию. При этом миф становится очередным бесконечно множившим себя конвейером, подобно описанию призраков Жака Деррида, миф перестал создавать новые, он лишь множит те, что уже были ранее и так с развитием медиа все более и более. Но в современном мире начал особенно выделяться миф, который так легко не воспроизвести из-за вопросов архаичности и гуманности — библейский миф о 4 всадниках Апокалипсиса. Даже
люди далеки от библии стали замечать как в их жизнь проникает сначала Голод (инфляция и санкции), потом подобралась Война и совсем недавно, возможно самое архаичное из всего — Чума (в Иркутске).
На подходе только смерть, которой по ощущением остается лишь обрести телесное воплощение, чтобы миф не просто явил себя в какой-либо новой форме, а явил себя в исконной, архаичной форме.
Поэтому наша работа, которая посвящена 4 всадникам апокалипсиса
затрагивает вопросы мифологизированности, а также работает с медиумом: материальным проектом коллекции будет воплощение Пира во время Чумы, то есть салфетки с отпечатанными атрибутами войны, чашки с атрибутами чумы, тарелки с символами голода и скатерть с фрагментами символов смерти.
Это подсвечивает как вопрос об историчности, то есть вопросов коллективной памяти мифа, насколько ужасный миф может повториться или он умирает в памяти. Этот вопрос ставят наши проекты, которые созданы для пира, но возможен
ли этот пир с подобными артефактами прошлого?