«Творческая сила каждого изобретения
в искусстве проявляет себя только раз
и не имеет развития. Благодаря изобретению станковой живописи возникли великие художественные произведения, однако сила воздействия их была потеряна. Победили кино
и иллюстрированный еженедельник».
Эль Лисицкий. Книга с точки зрения зрительного восприятия — визуальная книга, 1929
Три века русской журналистики оставили нам в наследство богатейший материал для изучения постоянно эволюционирующей внешней формы периодических изданий, чей облик складывался и складывается из множества составляющих, среди которых трудно выделить главные. Немаловажную роль в организации журнала играли и играют шрифт, орнамент, полиграфические материалы, иллюстрации. Не претендуя на всеобъемлющий анализ выходивших в России периодических изданий, остановимся на тех из них, которые заслуживают особого внимания и без которых история иллюстрирования, а значит, и оформления русской периодики была бы неполной.
Совсем недавно русская журналистика отметила свой 300‑летний юбилей. Ее днем рождения считается 2 января 1703 года — день выхода самого раннего из дошедших до нас отпечатанного номера газеты «Ведомости».
На миниатюрном по сравнению с современными газетами листке размером 10,2 × 15,3 см (⅛ листа), текст напечатан церковнославянским полууставом. Этот «тяжелый» шрифт с выносными элементами в буквах, с многочисленными титлами (сокращениями) и силами (ударениями) вскоре вытеснил новый, так называемый «гражданский» шрифт. Реформа в области печати, которую Пётр I считал задачей государственной важности, была осуществлена к 1710 году. Новая азбука создавалась на основе латинского шрифта «антиква» и русских рукописных образцов конца XVII — начала XVIII века [32]. Пётр лично вносил поправки в эскизы литер. Полученный в результате шрифт имел более светлое начертание букв; знаки сокращений и ударений были исключены; буквы, дублирующие друг друга, — упразднены; для обозначения чисел вместо букв стали использоваться арабские цифры. С февраля 1710 года «Ведомости» перешли на гражданский шрифт, и лишь для особо торжественных случаев делались исключения: в стране, где не так много грамотных людей, процесс переучивания с церковнославянского проходил медленно. Впрочем, использование и старого, и нового шрифтов продолжалось в газете до 1717 года. Первая полоса открывалась самыми разными заголовками: «Ведомости», «Ведомости Московского государства», «Поденная ведомость», «Российские ведомости», «Экстракт». Иногда заглавием становился документ, публикуемый в номере: «Подлинное доношение», «Реляция», «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском Государстве и во иных окрестных странах».
Первая газета выходила как под разными заголовками или вообще без названия, так и в разных форматах, с виньеткой и без нее, с текстом, напечатанным с обеих сторон страницы или только с одной [10, с. 10].
Преобладающее число выпусков осуществлено примерно в том же формате, что и первый номер, — в ⅛ листа, однако встречаются номера форматом в ¼ и в ½ листа. Знаменательным для России событиям, таким как победы в Северной войне, посвящались выпуски большого формата, которые запечатывались только с одной стороны страницы, чтобы газеты могли быть расклеены как афиши. Обычные номера состояли из 4–8 страниц, сфальцованных, но не сшитых. Отдельные выпуски газеты «Ведомости» украшались изобразительными элементами — виньетками. Эти небольшие гравюры — копии уже опубликованных в различных изданиях изображений — печатались с деревянных досок, то есть в технике, широко используемой в книгопечатании того времени. Первой иллюстрацией, созданной специально для русского периодического издания, стала виньетка с изображением летящего над Невой Меркурия, включенная в заголовочную часть «Ведомостей» от 28 июня 1711 года. Отправляя 30 июня 1711 года Петру I газету, Александр Меншиков писал: «…Ежели что не будет угодно, а особливо в фигуре, которую сколько могли вздумали напечатать, дабы изволили по своей милости исправить» [1, с. 115]. Видимо, Петру заставка понравилась — она открывает многие последующие выпуски. Виньетка представляет собой гравюру на меди, художественные возможности которой гораздо богаче, чем у ксилографии (гравюры на дереве): она позволяет передавать тонкие штрихи, варьировать тон, имитировать различные фактуры. На Руси такую гравюру именовали «фряжской» — иноземной. Действительно, первые русские граверы учились у приглашенных Петром голландских мастеров Адриана Шхонебека и Петра Пикарта. Автором заставки к «Ведомостям» стал лучший ученик Шхонебека, Алексей Фёдорович Зубов.
«Ведомости» просуществовали до 1727 года. Вскоре появилось новое издание — газета «Санкт-Петербургские ведомости» (1728–1894). Ее редактору-составителю Герарду Фридриху Миллеру мы обязаны возникновением первого русского журнала. Основной материал газеты — переводы: зарубежные новости и придворная хроника, уделялось внимание и научным исследованиям. Кроме того, в «Санкт-Петербургских ведомостях» можно было получить информацию о торговле, выходе новых книг, театральных спектаклях. Для разъяснения встречающихся в тексте терминов и неизвестных исторических и научных фактов выходило приложение — «Месячные исторические, генеалогические и географические примечания в Ведомостях» (1728–1742).
Внешний вид издания во все времена зависел от качества бумаги, технических возможностей типографии (ее оснащения, шрифтов, наборных украшений), а также от навыков и мастерства наборщиков. Оформление журналов XVIII века перекликается с оформлением книг того времени. Нередко отдельные номера представляли собой «тетради», которые собирали за несколько месяцев, а то и за год и затем переплетали. Таким образом составлялась «часть», или «том», с общим титульным листом, сквозной пагинацией (нумерацией страниц) и общим оглавлением в конце. Основными элементами оформления и для журналов, и для книг в XVIII веке были титул, фронтиспис, первая и последняя полосы, а также декоративные линейки и буквицы. Именно титульный лист, а не обложка долгое время являлся «лицом» журнала. По-видимому, «Примечания» выходили с титульным листом к годовому комплекту журнала. До наших дней сохранились титульные листы в «Примечаниях» 1729 и 1741 годов. Их дизайн, как и дизайн издания в целом, строг и абсолютно утилитарен: никаких украшений, виньеток или наборного орнамента, в оформлении доминирует исключительно шрифтовое решение.Иллюстрация: Ведомости. Первая полоса самого раннего из сохранившихся печатных номеров русской газеты от 2 января 1703 года. Шрифт — церковнославянский полуустав
Элементы на титульных листах журналов XVIII — начала XIX века располагали симметрично относительно вертикальной оси. Небольшое отступление от симметрии можно наблюдать в очень редких случаях, например когда эпиграф к изданию сдвинут вправо. В верхней части титульного листа помещались название журнала, номер части или период выпуска. Нижняя часть предназначалась для сведений о месте и времени издания.
Подбирая размер и начертание букв, варьируя межбуквенные расстояния, наборщики — «дизайнеры» XVIII века — создавали шрифтовые композиции, отвечавшие канонам своего времени. На современный взгляд, они чересчур перегружены, но попадаются и легкие, очень изящные решения. Когда на титульный лист выносилось подробное содержание журнала или заглавие отличалось громоздкостью, перед наборщиком вставала особенно сложная задача. Чтобы выделить смысловые блоки, применяли шрифты различных кеглей и курсивного начертания, разрядку, всевозможные линейки, ключевые слова выносили в отдельную строку.
Классифицируя титульные листы книжных изданий XVIII века, известный знаток русской книги Алексей Сидоров разделил их на несколько групп [27, с. 182–185]. Также можно классифицировать и титулы русских журналов.
К первой группе относятся наборные титулы, получившие широкое распространение в XVIII веке, построение которых восходит к ранним временам книгопечатания. Лаконичное оформление титула состояло из шрифтовой композиции, иногда дополняемой простой, рантовой или фигурной разделительной линейкой. Примерами такого оформления могут служить титульные листы журналов «Адская почта» (1769–1770) Фёдора Эмина, «Почта духов» (1789–1790), «Зритель» (1792) Ивана Андреевича Крылова, а также «Уединённого пошехонца» (1786) — первого в России провинциального журнала.Иллюстрация: Иртыш, превращающийся в Ипокрену. Титульный лист. 1791, № 1. Эпиграф из «Оды к Фелице» Г. Державина
Ко второй группе относятся так называемые виньеточные титулы. Виньетка могла быть как гравированной, так и политипажной. Политипаж — изготовленная из металла печатная форма (клише), копированная с деревянной гравюры и предназначенная для многократного использования в различных изданиях. Такая виньетка была очень удобна в применении: отливаемая из того же материала, что и шрифт, и имеющая равный литерам размер по высоте, она входила в комплект с наборным шрифтом, а не печаталась отдельно, как в случае с гравированной на меди заставкой. Это был самый простой и дешевый способ украсить издание. Вместе с литерами разных шрифтов политипажи составляли драгоценный фонд типографий, которые либо отливали их самостоятельно, либо выписывали из-за границы, чаще всего из Франции и Германии. Перекликаясь с орнаментами барельефов, архитектурных деталей, памятных досок, медалей, вышивок, графика политипажей отражала художественные и эстетические тенденции XVIII века. В типографиях середины столетия широко применялись политипажи с барочным орнаментом, который постепенно вытесняли растительные композиции. Виньетки несли исключительно декоративный характер и никак не связывались с содержанием журналов. С середины 1760‑х годов стали распространяться эмблематические политипажи [6, с. 130]. Аллегорический или символический язык изображений был понятен современникам. Сегодня для истолкования смысла композиции из античных атрибутов, разнообразных предметов, животных или растений непосвященному читателю потребуется словарь символов. Обычно эмблематические изображения были тематически связаны с оформляемым изданием, но эта связь поверхностна, неконкретна. Виньетки чаще всего играли декоративную роль, в меньшей степени отражая замысел издания.
В XVIII — начале XIX века типографии имели ограниченный набор политипажей, а также разные типографии могли иметь сходные клише, полученные из одного и того же источника. Поэтому одни и те же виньетки встречаются в самых разных изданиях той эпохи.
Так, титульный лист третьей части журнала «Академические известия» (1779–1781) украшен эмблематической композицией с символами наук и искусств — глобусом, книгами, палитрой, лирой и жезлом Меркурия. Эта же виньетка помещена на титулы книг, увидевших свет несколько ранее: «Притчи» Александра Сумарокова (1762), «Пересмешник» Михаила Чулкова (1766) и «Опыт исторического словаря о российских писателях» Николая Новикова (1772) [6, с. 130].
Специальная гравюра для украшения титула существенно удорожала издание, но делала его оригинальнее и самобытнее. Гравированная виньетка впервые появилась во втором русском периодическом издании журнального типа — «Ежемесячных сочинениях к пользе и увеселению служащих» (1755–1764). Этот журнал под редакцией Герарда Фридриха Миллера, издаваемый Академией наук, имел энциклопедическую научно-литературную направленность. На его титульном листе изображен герб — двуглавый орел под короной с вензелем Елизаветы, знаком покровительства императрицы, и восходящее над глобусом солнце, в лучах которого надпись: «Для всех». Солнце — атрибут персонифицированной истины, в его свете все становится ясным. Таким образом, эмблема одновременно имела и декоративное, и смысловое, и идеологическое значение. В качестве другого примера можно привести титульный лист к первой части «Трудов Вольного экономического общества» (1765–1915) — первого русского экономического и сельскохозяйственного журнала. Один из лучших граверов того времени Иоанн Кристиан Набгольц выполнил заставку, в центре которой под надписью «Полезное» помещен улей (символ трудолюбия и хозяйственности), окруженный сельскохозяйственными орудиями. Комбинацию из небольшой гравюры и шрифтового набора встречаем также на титулах журналов «Опыт трудов Вольнаго Российскаго собрания» (1774–1783), «Собеседник любителей российского слова» (1783–1784), «Чтение для вкуса, разума и чувствований» (1791–1793).Иллюстрация: Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащия. Титульный лист. 1755, № 7. Один из первых в России научно-литературных журналов. Создан по инициативе М. Ломоносова
Титулы с орнаментальной рамкой, иногда в сочетании с политипажем, можно отнести к третьей группе. Таковы, например, титульные листы знаменитых сатирических журналов «Трутень» (1769) и «Живописец» (1772), издававшихся Николаем Новиковым. В обоих случаях мы видим увитую гирляндой рамку с небольшим аллегорическим сюжетом: на титуле «Живописца» изображен у постамента амур с луком; крылатый амур с лавровым венком в руке, готовый увенчать человеческие добродетели, — сюжет виньетки журнала «Трутень».
Для переиздания «Трутня» в 1770 году Никитой Кирсановым был выполнен гравированный титульный лист. В рамку в стиле рококо заключена многофигурная аллегория с сатиром и ослом на переднем плане.
Целиком гравированные титульные листы — наиболее интересный с художественной точки зрения тип титулов. В русских журналах последней четверти XVIII века их немного, тем не менее они представляют самостоятельную, четвертую группу классификации. Это титульные листы «Санкт-Петербургских врачебных ведомостей» (1792–1794), «Нового Санкт-Петербургского вестника» (1786), отдельных частей «Трудов Вольного экономического общества» и некоторые другие. Один из первых подобных титулов принадлежит журналу «Пустомеля» (1770), издававшемуся Новиковым. Великий русский просветитель и книгоиздатель уделял пристальное внимание оформлению своих изданий, и потому их облик всегда отличался известной оригинальностью.
Традиционным элементом оформления книги XVIII века был фронтиспис (фр. frontispiece, от лат. frontis — лоб, передняя сторона, и aspicere — смотреть). Это иллюстрация, помещаемая в начале книги, перед титульным листом, на левой полосе. В Сводном каталоге русской книги XVIII века [26] упоминается только пять журналов XVIII века, украшенных фронтисписами: «Утренний свет» (1777–1780), «Беседующий гражданин» (1789), «Российский феатр» (1786–1794), «Московский журнал» (1792), «Дело от безделья» (1792). Далеко не все выпуски этих изданий имели подобное графическое введение к тексту, так как фронтиспис для периодики того времени — элемент роскоши. Его производство требовало значительных затрат. Приходилось учитывать не только труд гравера, но и возникающие дополнительные операции и расходы. Если фронтиспис представлял собой гравюру на меди, то он печатался на более плотной бумаге на специальном станке, который не каждая типография могла себе позволить, и затем вклеивался в журнал.Иллюстрация: Опыт трудов Вольного российского собрания при Имп. Московском университете. Титульный лист с гравюрой. Гравер Е. Федосеев. 1755, № 2. На гравюре изображена Минерва, опирающаяся на щит с монограммой Вольного российского собрания
Первые фронтисписы встречаются в журнале «Утренний свет» (1777–1780). Ими предваряются выпуски 1777–1778 годов. Не исключено, что гравюры были выполнены уже упоминавшимся мастером Кирсановым. Однако с уверенностью можно говорить о принадлежности его резцу только трех, подписанных им работ. В основном гравюры напоминают о быстротечности жизни, бренности бытия, существовании страждущих. Фронтисписы «Утреннего света» прекрасно соотносятся с текстами журнала и напоминают о благородной цели издания, основанного «Обществом, старающимся о спомоществовании заведению училищ» для сбора средств на благотворительность. Объявление в «Санкт-Петербургских ведомостях» (№ 87 от 31 октября за 1788 год) гласило, что гравированный оттиск к «Беседующему гражданину» будет выдаваться «безденежно» подписавшимся на ежемесячник «в книжной лавке подле Демутова трактира». Это был фронтиспис с аллегорическим изображением России. Он отсылает зрителя к патетическому посвящению, которым открывается этот журнал: «Вседражайшему, возлюбленнейшему Отечеству — России, всеусерднейшим, преданнейшим сыновей благодарности сердцем приносят верные сыны ея, издатели Беседующего гражданина». Неудивительно, что многие подписчики, переплетая части, так и не поместили фронтисписы на их законное место: гравюры в то время и много позже имели самостоятельную ценность. Их коллекционирование стало модным увлечением. Этим объясняется тот факт, что даже в самых крупных российских библиотеках, хранящих богатейшие собрания и коллекции газетной и журнальной периодики, подчас трудно отыскать экземпляр с фронтисписом. Большой редкостью является фронтиспис уникального собрания российской драматургии — изящного издания «Российский феатр» (1786–1794).
Сегодня журнал начинается с обложки. К моменту возникновения первого русского журнала в России уже существовал издательский переплет, но он нес исключительно защитные функции. В обложку из простой бумаги заключались отпечатанные листы, сложенные в тетради, прошитые и часто необрезанные.
Обложка до конца XVIII века была «немой» — без какой-либо информации. Ее пренебрежительно именовали «обёрткой» и при первой возможности заменяли переплетом. Для журналов защитная «обёртка» была особенно актуальна. В течение некоторого времени, пока не вышли все номера, из которых составлялась «часть», журнал находился в употреблении в непереплетенном виде, и только издательский переплет мог защитить его от рассыпания и повреждения. С появлением на обложке информации об издании «обёртка» принимала на себя еще одну функцию — временно заменяла титульный лист. Время введения в издательскую практику печатной издательской обложки в России совпадает с аналогичным нововведением в западноевропейских странах [23, с. 155] и относится ко второй половине XVIII века.
Самой ранней дошедшей до нас печатной обложкой в России вообще и журнальной в частности является обложка журнала «Академические известия» за 1779 год. Лицевая сторона обложки серо-голубого цвета повторяет титульный лист, только без виньетки. Оборотная сторона отведена под оглавление, последняя — под списки книг, продающихся в Академической книжной лавке. До нас дошли фамилии «авторов» первой русской печатной обложки: наборщик Буйнов и наборщика ученики Веретенников и Клеопин [23, с. 155].Иллюстрация: Дело от безделья. Фронтиспис. Гравюра на меди. 1792, № 3
Беседующий гражданин. Фронтиспис с вензелем Екатерины II и аллегорическим изображением России. Гравюра на меди. 1789, № 1. В номере говорится об изображенной на фронтисписе «Бессмертной нашей Монархии Матери» и «питомцах», сооружающих ее «алтарь»
Лишь об очень ограниченном числе журналов XVIII века доподлинно известно, что они имели печатные обложки. Среди них религиозные издания, выходившие в 1787–1789 годах под редакцией протоиерея московского Покровского собора И. Г. Харламова в типографии Компании Типографической. Это «Беседы с Богом, или Размышления в утренние часы», «Беседы с Богом, или Размышления в вечерние часы» и «Размышления о делах Божьих». Печатные обложки имели журналы: «Древняя российская вивлиофика» (1788–1791) Николая Новикова, «Российский магазин» (1792–1794) Фёдора Туманского и некоторые другие.
Для наборных обложек, как и для «немых», использовалась серая, розовая, желтая бумага, но чаще — синяя и голубая. О «голубых бумажках» Новиков сообщал в газетной публикации, предварявшей третье издание «Древней российской вивлиофики» [20, с. 494]. В объявлении в газете «Московские Ведомости» (№ 89 от 6 ноября за 1790 год) о начале издания «Московского журнала» Николай Михайлович Карамзин подчеркнул, что будет выходить «книжка в осьмушку, страниц до 100 и более, в синеньком бумажном переплете». В объявлении на подписку журналов «Беседы с Богом» было обещано, что каждый из 36 номеров года будет переплетен «в голубую бумажку, на которой сообщаемо будет о новых книгах, вступивших в продажу» [23, с. 158].
Декоративный элемент в виде простой виньетки впервые был введен для украшения обложки журнала «Дело от безделья». Это издание, полное название которого — «Дело от безделья, или Приятная забава, рождающая улыбку на челе угрюмых, умеряющая излишнюю радость вертопрахов, и каждому по его вкусу, философическими, критическими, пастушьими и аллегорическими повестьями, в стихах и прозе состоящими, угождающая» (1792), — упоминалось среди изданий, открывающихся фронтисписами. Журнал издавался в Москве Андреем Гордеевичем Решетниковым. Обложка отпечатана на плотной серой бумаге. Во всем чувствуется, что «Дело от безделья» выпускал человек, неравнодушный к внешнему облику издания, пекущийся о привлекательности журнала для подписчиков и покупателей. Особое внимание к оформлению журнала «Дело от безделья» понятно, если вспомнить, что по первой своей профессии Решетников был «рещиком», то есть гравером. Для привлечения внимания к журналу он одним из первых начал вводить элементы, только-только появляющиеся в издательской практике: фронтиспис к каждой части журнала, рамку с виньеткой на лицевой стороне обложки; кроме того, на других страницах обложки предлагалось ознакомиться с условиями продолжающейся подписки на журнал. Все это было в новинку. Издание неоднократно рекламировалось в газете «Московские ведомости». Решетников сам украшал объявления виньетками и гравированными рамками — такое нововведение помогало обратить внимание на объявление, графически выделяя его из массива текста [11, с. 181].
Первое сюжетное изображение на издательской обложке появилось лишь в XIX веке, в журнале «Аврора», печатавшемся в Москве, в типографии Хр. Шильбаха, в 1805–1806 годах [3, с. 34]. На обложку вынесена иллюстрация к повести «Невольники», публиковавшейся в журнале.Иллюстрация: Академические известия. Самая ранняя из сохранившихся печатных обложек. 1779, № 1
При переплете в тома издательские журнальные обложки обычно не сохраняли. И хотя число дошедших до нас наборных или содержащих изобразительные элементы журнальных обложек XVIII века не превышает полутора десятков, вполне возможно, что журналов в таких обложках выпускалось гораздо больше.
Так как журнальные иллюстрации в основном выполнялись как гравюры на меди, их печатали отдельно. Поэтому они чаще всего служили приложением к журналу, прикрепленным после текстового блока. Иногда форматы журнала и приложения не совпадали, и тогда иллюстрацию приходилось складывать в несколько раз. Для издателя это означало дополнительные расходы. В «Московских ведомостях» от 9 декабря 1780 года Новиков, объявляя подписку на «Экономический магазин», писал, что неплохо было бы прилагать к листкам и рисунки, «но как гравирование и отпечатывание оных с немалым коштом сопряжено, то дабы не увеличить чрез то и цены сему изданию и издателевого кошта… то таковые рисунки и не обещаются» [10, с. 29].
Наибольшее число гравюр мы встречаем в издании практического характера «Труды вольного экономического общества», до 1797 года субсидировавшегося «за счет Кабинета Ея Императорского величества», из средств Главного Казначейства. Соответственно тематике журнала репродукции носили прикладной характер: здесь и чертежи разных конструкций — «поваренной» печи, воздухоотвода, рамы для «делания» кирпичей, устройства «пильной махины»; и схема построения хлебного магазина, и план расположения хозяйственных построек в имении; и рекомендации по передвижению деревянного строения из одного места в другое; и изображения новых, необходимых в хозяйстве сельскохозяйственных орудий и технических приспособлений вроде заливной пожарной бочки и т. д.
К первым русским журналам мод — «Модному ежемесячному изданию, или Библиотеке для дамского туалета» (1779) и «Магазину аглинских, французских и немецких новых мод» (1791), а также к «Магазину общеполезных знаний и изобретений» (1795) — прикладывались «миловидные моды, посредством исправных рисунков». Образцами могут служить гравюры на меди журнала «Модное ежемесячное издание, или Библиотека для дамского туалета»: «Расцветающая приятность» и «Счастливый щеголь». В некоторых экземплярах гравюры «иллюминировались» — раскрашивались акварелью.
Первым русским периодическим изданием, основная смысловая нагрузка в котором легла не на текст, а на изобразительный материал, стал этнографический журнал «Открываемая Россия, или Собрание одежд всех народов в Российской империи обретающихся». Большого формата, в пол-листа, журнал состоял из пяти раскрашенных акварелью гравюр и одной полосы оглавления. Гравюры на меди выполнил Христофор Мельхиор Рот, приехавший в 1761 году из Германии и поселившийся в России. Им был подобран материал для издания, основанный на образцах национальных костюмов, хранившихся в Кунсткамере Академии наук, и на рисунках участников академических экспедиций. Не исключено, что некоторые зарисовки для «Открываемой России» делались Ротом непосредственно с натуры. Краткие, несколько неуклюжие пояснения под гравюрами гласили: «Якутская баба спереди», «Мордовка с лица», «Тунгуз в охотничьем платье с тыла», «Старуха Мокшанская», «Калужская купеческая жена в летнем платье». Это уникальное издание вышло в двенадцати тетрадях (60 гравюр) в 1774–1776 годах. Гравюры из журнала были использованы в книгах о России: «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей…» (Спб., 1776–1777) и Beschreibung aller Nationen des russischen Reichs… (St. Petersburg, 1776–1780).Иллюстрация: Модное ежемесячное издание. Фронтиспис. Гравюра на меди. 1779, № 1
Модное ежемесячное издание. Фронтиспис. Гравюра на меди. Фрагмент. 1779, № 3–4. Текст внизу: «Счастливый щеголь»
Следующий русский иллюстрированный журнал появился лишь четверть века спустя. Его издатель — Платон Петрович Бекетов. Богатый московский барин, представитель древней русской дворянской фамилии, он все свои силы и средства посвятил издательской, литературной и собирательской деятельности. В начале XIX века Бекетов владел лучшей типографией в Москве. Издания этой типографии набирались оригинальными шрифтами, изготовленными в собственной словолитне. При создании новых литер здесь заботились главным образом о красоте, а не об экономичности набора. Также подходил издатель и к общему оформлению продукции. «Никто не издавал у нас книги с таким тщанием», — писал о нем в мемуарах племянник известного баснописца Ивана Ивановича Дмитриева, талантливый поэт и переводчик, активный участник русской литературной и окололитературной жизни той поры Михаил Дмитриев [7, с. 23]. Прекрасная типография Платона Бекетова погибла в московском пожаре 1812 года.
Главной страстью Бекетова было коллекционирование старинных славяно-русских рукописей, бумаг исторического содержания и разнообразного иконографического материала. Много лет собирая живописные портреты, гравюры и рисунки с изображениями замечательных деятелей, он скопил богатейший материал. На его основе Бекетов задумал выпуск «портретов знаменитых россиян» — с целью показать и рассказать российской публике о знаменитых людях страны, оставивших след в истории государства: прославленных полководцах, писателях, ученых или тех, «коих имена по чему другому сделались известными свету». Выпуск подобного иллюстрированного издания требовал огромной подготовительной работы. Не жалея ни денег, ни сил для воплощения своих планов, Бекетов основал школу граверов из крепостных — как собственных, так и выкупленных у других помещиков под этот проект. На первых порах ему помогали в организации дела и обучали резчиков И. Розонов и Н. Соколов, позже — ученик последнего, А. Осипов.
Под их руководством мастера Ф. Алексеев, А. Афанасьев, Ф. Касаткин, В. Храмцев, А. Грачев, М. Воробьёв и другие выполнили 306 досок пунктирной манерой, «очень посредственных в художественном отношении, — заметил в 1895 году собиратель и исследователь гравюр Дмитрий Александрович Ровинский, — но чрезвычайно замечательных в отношении иконографическом, благодаря тому что сам Бекетов выбирал оригиналы для воспроизведения вполне достоверные» [24, с. 135]. Бекетову удалось издать всего 50 гравюр, 20 из которых — в журнале «Пантеон российских авторов» (1801–1802). Они составили четыре тетради этого необыкновенно изящного иллюстрированного журнала. Издание большого формата (22×34,3 см) оставляет ощущение легкости благодаря широким полям вокруг гравюр и текста. Краткие жизнеописания к портретам подготовил школьный товарищ Бекетова, писатель и историк Карамзин. Каждая тетрадь имела свою обложку из синеватой бумаги. Издание открывалось гравированным авантитулом, украшенным легким «каллиграфическим» росчерком, и фронтисписом по рисунку Антона Клауди с толкованием аллегории: «Солнце освещает с одной стороны зимнюю сцену, а на другой быстрым действием лучей своих извлекает из Земли мураву и цветы: Эмблема Просвещения в нашем Отечестве». Российская публика встретила журнал с равнодушием, и потому вышло лишь четыре номера.Иллюстрация: Открываемая Россия. Полосная иллюстрация. Гравюра на меди Х. Рота. 1774. Текст внизу на русском, немецком и французском языках
Тоже несчастливую судьбу имело смелое начинание Алексея Гавриловича Венецианова — издание первого русского журнала карикатур. Художник был хорошо знаком с сатирической графикой английского карикатуриста Джеймса Гильрея, работы которого хранились в Эрмитаже. Специалисты отмечают очевидное влияние Гильрея на первые шаги Венецианова в карикатуре [12, с. 9]. Оба художника преувеличенно искажали пропорции фигуры или лица одного из героев, помещая его в реалистическое окружение.
Существование политической карикатуры в Западной Европе совсем не означало, что подобное возможно в России. 28‑летний Венецианов, введенный в заблуждение кажущимся либеральным цензурным уставом 1804 года, приступил к выпуску «Журнала карикатур на 1808 год». В объявлении о подписке говорилось, что «хорошо гравированные эстампы» будут выходить каждую субботу. Подписчикам предлагались на выбор черно-белые либо раскрашенные офорты в ¼ листа. В первую субботу января 1808 года в типографии Иверсена в Санкт-Петербурге отпечатали лист «Аллегорическое изображение двенадцати месяцев», в следующую субботу — «Катание в санях». 18 января, в день выхода в свет третьего офорта, под названием «Вельможа», журнал закончил свое существование. Шарж на сановника, сладко спящего в то время, как в его приемной толпятся просители, возмутил императора. Несмотря на то, что в сатирической литературе эта тема затрагивалась не раз, например в оде Гаврилы Романовича Державина «Вельможа», визуализация этого образа показалась опасной. И, как стало известно из письма министра внутренних дел князя Алексея Куракина к министру просвещения графу Петру Завадовскому, Александр I «высочайше указать соизволил: издание Карикатурного журнала сего впредь не дозволять, заметив между тем к самому издателю, что он дарование свое мог бы обратить на гораздо лучший предмет и временем мог бы воспользоваться с большею выгодою к приручению себя к службе» [2, с. 147]. Цензурный комитет откликнулся на распоряжение Александра I немедленно: Венецианову предписали представить в комитет все нераспроданные экземпляры трех номеров журнала, оригинал четвертого номера, одобренного цензурой, но еще не отпечатанный, а также гравированные доски, с которых делались оттиски карикатур. Так развитие русской журнальной сатирической графики было заторможено почти на тридцать лет.Иллюстрация: Пантеон российских авторов. Полоса с иллюстрацией к статье Н. Карамзина «Нестор». Гравюра Н. Соколова. 1801, № 1
В начале XIX века «ученых» и литературных журналов с иллюстрациями становилось все больше. Так, например, в «Русском вестнике» (1808) Сергея Глинки очерки из истории России сопровождались гравированными портретами царицы Натальи Кирилловны, боярина Артамона Матвеева, воспитателя Петра I Никиты Зотова. Журнал «Друг просвещения» (1804–1806) в отделе «Наука» для большей наглядности помещал чертежи и рисунки. В 1805 году в «Вестнике Европы» впервые появилась иллюстрация — гравюра в технике офорта, с 1806 года к журналу регулярно прилагались различные изобразительные материалы: репродукции картин и изображения скульптур, портреты современников, зарисовки новых археологических находок, заграничные моды, а также виды европейских городов — Парижская ратуша, собор Святого Петра в Риме и даже «Пароход, принадлежащий Джону Гумфрейсу в Берлине». Для «Вестника Европы» много работал известный русский гравер Александр Флоров, украсивший великолепными офортами множество изданий первой трети XIX века. Им выполнено около пятидесяти различного рода виньеток и титульных листов, больше шестидесяти портретов, неоднократно воспроизводились картины разных авторов; существуют и оригинальные работы, выполненные гравером по своим рисункам. Поздние работы Флорова встречались в журналах «Русский зритель» (1828–1830), «Московский телеграф» (1825–1834), «Еженедельник для охотников до лошадей» (1823–1827). В иллюстрировании журнала «Русский зритель» Флорову помогал его друг Егор Скотников. Им, в частности, гравированы «модные картинки» для этого журнала.Иллюстрация: Русский зритель. Полосная иллюстрация. Гравюра на меди Е. Скотникова. 1828, № 3–4
Любопытным памятником русского графического искусства специалисты считают журнал «Детский музеум» (1815–1819, 1821–1829) [16, с. 51]. В издании насчитывается около 1300 раскрашенных акварелью гравюр с рисунков, демонстрирующих детям множество любопытных объектов — от экзотических животных и растений до железной дороги. На последней стороне обложки первой книжки пояснялось: «Содержание сего сочинения заимствовано из естественной истории; но для умножения разнообразия включены в оное также изображения разных предметов из Истории, Баснословия, Описания народов и других наук». Стоит отметить, что текстовая полоса в журнале разделена на три колонки — по числу языков, на которых публиковался пояснительный текст к рисункам. «Детский музеум» — один из немногих журналов, ставший выгодным коммерческим предприятием, несмотря на большие затраты, связанные с изготовлением и печатью гравюр.
До изобретения в 1797 году Алоизом Зенефельдером литографии существовало только два вида печати: высокая и глубокая. С возникновением печати не с рельефной, а с плоской формы процесс изготовления иллюстраций существенно упростился. На известняк жирной тушью или специальным литографским карандашом наносилось изображение. При дальнейшей обработке свободные от изображения участки впитывали воду и не воспринимали краску, что позволяло наносить краску только на рисунок.
Новый способ очень скоро стал известен и в России. Как ни странно, впервые полностью отпечатали книгу литографским способом в провинциальной Астрахани. Учитель местной гимназии Иван Добровольский, самостоятельно освоив литографию по доступным ему публикациям, в 1816–1818 годах выпускал «Азиатский музыкальный журнал». На титуле журнала была помещена виньетка — первая журнальная иллюстрация, выполненная в этой технике. Эта несколько неуклюжая заставка не рассматривается специалистами как художественное произведение.
В 1817 году из типографии Василия Плавильщикова в Петербурге вышло удивительное периодическое издание — «Волшебный фонарь». Для истории русский журнал «Волшебный фонарь» интересен вдвойне: как первая русская книга, оформленная литографией, и как периодическое издание, впервые обратившееся к русскому быту как к основной теме и поместившее на своих страницах реалистичное изображение народных типов.
Во время Отечественной войны 1812 года получили распространение сатирические листки в виде раскрашенных от руки офортов, на которых карикатурным французам противопоставлялось русское бравое воинство. Авторами листков, часть из которых прилагалась к журналу «Сын Отечества», были Иван Иванов, Алексей Венецианов и Иван Теребенев, оставивший самую обширную коллекцию карикатур. По подсчетам исследователей, было выпущено около 200 таких листков, которые пользовались огромной популярностью: они переиздавались и после войны, и не только в России. Именно это, реалистическое, направление в графике развивали иллюстрации «Волшебного фонаря».Иллюстрация: Волшебный фонарь. Титульный лист. 1817, № 7
