Похититель времен

На территории Центра созидания «Маяк» находится много точек притяжения, но ни одна из них не может сравниться своей загадочностью и таинственностью со статуями обезьяны и орла, находящимся на территории Центра в тени ветвей старых деревьев. Все потому, что местные связывают происхождения статуй с древним кочевым народом, жившим на этих землях многие столетия назад.На восточном побережье Азовского моря когда-то давным-давно, более тысячи лет назад, жил народ кочевников — скифов. Греки считали их жестокими варварами, но также и искусными ювелирами. Скифы обладали несметными богатством — золотом, из которого скифские мастера создавали украшения и фигуры в форме птиц и животных, верных спутников их сложной кочевой жизни.Есть легенда, записанная древним историком Геродотом: скифы очень берегли свое золото и не желали с ним расставаться. И немудрено: золото для них было не просто богатством — оно служило маркером статуса, жертвой богам, сопровождением в загробную жизнь. Поэтому скифы тщательно прятали свои сокровища в потаённых местах, каменных подземных туннелях и глубоких пещерах.Но были тайные места, о которых не знали и многие скифы. Говорят, именно такие схроны и спрятаны в глубинах Азовского побережья.Легенды о скифском золоте имеют и реальные доказательства. Многие годы археологи находят здесь золотые украшения, оружие и предметы быта. В советские годы тут даже была найдена сеть рукотворных каменных тоннелей, относящихся к скифским временам. Туннели до сих пор полностью не исследованы — кто знает, может, в конце бесконечных тёмных коридоров хранятся несметные богатства?Часть скифского золота была найдена и сегодня хранится в музеях Бердянска. Но многое до сих пор остаётся в земле.

Скульптуры на территории Маяка были созданы гораздо позднее скифских времен, однако все равно несут наследия легенд о тёмных схронах, полных золотых украшений. Каменная обезьяна сидит на камне в тени зелёных ветвей и, задумавшись, смотрит вдаль, словно ждёт, пока кто-то найдёт то, что было давно спрятано. Орел — частый герой искусства скифов, символ их свободной кочевой жизни на бесконечных степях.Сегодня Маяк — это Центр созидания, где собираются талантливые люди, готовые учиться, обмениваться опытом и создавать новое. И все они ходят по земле, на которой раньше жили скифы — и где-то в глубине земли, под слоем веков и историй, лежит земля, которая хранит память о скифах и их золоте.Приезжайте на Маяк. Посмотрите на скульптуры. Пройдитесь по дорожкам, где когда-то мог ходить скифский воин. И, может быть, вы почувствуете дыхание истории. Только не ищите золото в земле с лопатой наперевес. Ищите его в книгах, в музеях, в рассказах местных.Чудо совсем рядом.

Старики рассказывают, что на берегу Азовского моря, там, где стоит сейчас центр созидания «Маяк», когда-то, много веков назад, жили два враждующих народа. Скифы — воины и кочевники, прославившиеся своим строгим нравом и ювелирным искусством. И меоты — народ земледельцев и умелых кузнецов. Долго шла война между народами, так, что никто уже и не мог толком вспомнить, с чего началась их вражда. Может, из-за земли. Может, из-за воды. А может, просто потому, что человеку проще ненавидеть соседа, чем понять его.Скифы умели находить золото и так умело обрабатывать его, что за их прекрасными золотыми украшениями и фигурами охотились многие цари со всего мира. Скифы об этом знали и прятали свои несметные богатства: в пещерах и курганах, в бесконечных каменных тоннелях катакомб. Но врагов у скифов становилось все больше и больше: все охотились за знаменитым скифским золотом.И скифы начали искать новые укромные места. Долго длились их поиски, перемежаясь с бесконечными сражениями с меотами. И вот, однажды к вождю скифов пришли посланники: они нашли старый чужой курган, оставленный хозяевами так давно, что стены его уже поросли травой и деревьями. Не бог весть какой схрон, но меоты уже наступали, а золото оттягивало арчемаки лошадей и тяготило народ. Вождь отдал приказ вскрыть курган. Древние говорили: курган — это не просто холм над могилой. Это порог. И трогать его можно только тому, кто знает, что за порогом.

Однако внутри, за толстыми земляными стенами и каменной кладкой, оказалось не погребение, а металлическая плита на полу с неизвестными надписями и символами на языке, который не знал никто. Скифы сдвинули плиту.А под плитой была… пустота. Не земляной пол и не вырытый туннель, а пугающая бесконечная пустота. Темная. Гулкая. И из этой пустоты дунул ветер, горячий и сухой, окутывая скифских искателей. Ветер пах не пылью и не гарью — он пах временем. Давним. Забытым. Тем, что было до скифов, до меотов, до курганов. Один из воинов, самый старый, хотел было заглянуть вниз, но его удержали. «Не смотри, — сказали ему. — Кто посмотрит — того пустота запомнит». Но было поздно. Пустота уже смотрела на них.И вскоре народ скифов охватило горе.Люди начали забывать. Сначала один из воинов забыл прошедший день. Потом — из памяти землепашца за ночь исчез целый год. Следом юная дочь вождя не могла вспомнить свое детство. Скифы забывали своих царей. Своих богов. Дети забывали своих родителей, а матери — своих детей. В конце концов все забывали даже свои имена.Забывшие пропадали из своих домов. Они уходили в степи по ночам, растворяясь во тьме, и больше не возвращались. Степь забирала своих детей по одному.

Те скифы, кто еще помнили себя и прошлое, назвали это Похитителем времен. Он вырвался из той глухой пустоты, что скифы вскрыли в заброшенном кургане. И он забирал у народа самое ценное — память.Похититель времён не ждал. Каждую ночь он забирал по одному. Каждое утро скифы просыпались и недосчитывались кого-то. Сначала — стариков. Потом — воинов. После — детей. И тогда вождь понял: это не война. Это конец. Не смерть, а забвение. Хуже смерти.Вскоре к вождю скифов приехал вождь меотов — один, на своем верном коне. С дикими глазами он рассказал, что его люди стали забывать самих себя. И тогда вождь понял: он выпустил из того кургана что-то ужасное и страшное. И именно он должен его прогнать.Скифов и меотов осталось совсем мало. Закончилась пора вражды — пришло время наконец соседям объединиться. Они больше не помнили, за что воевали. И это было страшнее всего.Скифы и меоты вернулись к тому древнему кургану. Пустота все еще была там: черная и живая.Вождь скифов первым поднял свой меч и вошел в бесконечную тьму. За ним — сто воинов. Скифов и миотов, впервые вместе.Они не вернулись. Но Похититель времени пропал вместе с ними, навсегда исчезнув в пустоте.

Вождя скифов звали Орел. Оставшиеся скифы и меоты не помнили своих имён, но почему-то запомнили имя храброго вождя. Они назвали его именем птицу — такую же вольную и храбрую. И если услышите крик орла в поле и вам покажется, что он похож на чьё-то имя, знайте: каждый крик орла несёт в себе одно из сотни имён. Орлы кричат имена тех, кто остался внутри. Чтобы о них помнили и никогда не забывали.Говорят, с тех пор прошло много веков. На том месте, где скифы вскрыли курган, теперь стоит деревянный орёл. Это не просто хищная птица, а первый страж, бесстрашно вошедший во тьму ради спасения сотен людей. Но портал не закрыт до конца. Иногда он напоминает о себе: деревянный орёл таинственно меняет своё положение. Слегка расправляет крыло или поворачивает голову. Говорят, это значит, что скифы и меоты ещё живы и ещё стоят. Что наша память защищена сотней древних воинов.И если кто-то заснёт рядом, он увидит их во сне и услышит имена. Целую сотню имён на двух древних, давно забытых языках. И, может быть, тогда поймёт: они искали золото, а нашли то, что дороже любого металла. Но что именно — не сказано в их преданиях. Это каждый для себя должен узнать сам.А орлы всё кричат. И если однажды они замолчат — степь опустеет. Потому что творчество рождается из памяти. Из имён, из лиц, из историй, которые мы помним. И тот, кто стоит под деревянным орлом, может вспомнить об этом. И создать что-то своё — из того, что помнит.Приходите к деревянному орлу, посмотрите ему в глаза и легко коснитесь перьев — и почувствуете, как у вас за спиной расправляются ваши творческие крылья.