ВНИМАНИЕ: КОНТЕНТ 18+ Данная статья содержит визуальные материалы, демонстрирующие насилие, жестокость, травмы, а также обнаженную натуру и демонстрацию половых органов.
Акцию мы знаем такой, какой её показали.
Концепция исследования
Актуальность темы и обоснование выбораРоссийский акционизм конца 2000-х — первой половины 2010-х годов представляет интерес для исследования визуальной культуры, поскольку художественное действие в данном случае существует не только как событие, происходящее в определённом месте и времени, но и как совокупность его визуальных репрезентаций. Фотографии и видеозаписи позволяют сохранять и распространять акции за пределами первоначальной ситуации, благодаря чему они становятся доступными аудитории, не присутствовавшей при их совершении. В результате визуальная документация может влиять на то, какие элементы акции оказываются наиболее заметными и как она воспринимается в дальнейшем. Также важно учитывать, что основное количество акций становились известными и обретали какой-либо смысл, только после того как их медиатизировали.
«Панк-молебен» длился считаные секунды, а то, что видели миллионы, — отредактированный ролик. Значит, акцию мы знаем через чьё-то решение: что снять, с какой точки, что оставить в кадре и под каким заголовком пустить в ленту. Исследовать такие решения — значит исследовать сам предмет, а не его оформление [2; 4; 5; 10].
Актуальность исследования обусловлена необходимостью рассмотреть взаимосвязь между художественным действием, его визуальной фиксацией и последующим распространением в цифровых медиа. Практики группы «Война», Pussy Riot и Петра Павленского позволяют изучить различные способы формирования публичного образа акционистского произведения. Исследования этих авторов и коллективов рассматривают акционизм как художественную и протестную практику, существование которой связано в том числе с интернет-коммуникацией, распространением изображений и их интерпретацией в медиасреде [1–10].Изображение: Александр Бренер. «Первая перчатка». 1995 год.
Олег Кулик. «Бешеный пес, или последнее табу, охраняемое Цербером». 1994 год.
Исследовательский вопрос и гипотезаИсследовательский вопрос: как визуальная документация участвовала в формировании художественного образа акций группы «Война», Pussy Riot и Петра Павленского и как распространение этой документации в цифровых медиа влияло на последующее восприятие и интерпретацию акций в 2007–2014 годах?
Гипотеза исследования состоит в том, что визуальная документация в рассматриваемых акционистских практиках выполняла двойную функцию: фиксировала художественное действие и одновременно могла становиться частью его художественного высказывания. При дальнейшем распространении в цифровых медиа фотографии и видеозаписи могли приобретать самостоятельное значение, отделяться от первоначальной ситуации и влиять на публичный образ акции. Гипотеза будет проверяться посредством сравнительного анализа фотографий, видеозаписей и цифровых публикаций, а не приниматься в качестве заранее установленного вывода.
Объект и предмет исследованияОбъект исследования — акционистские практики группы «Война», Pussy Riot и Петра Павленского в период с 2007 по 2014 год.
Предмет исследования — визуальная документация указанных акций, её роль в формировании художественного образа произведений, а также особенности распространения и репрезентации фотографий и видеозаписей в цифровых медиа.Изображение: Pussy Riot. «Путин зассал». 2012 год.
Выборка и её обоснованиеВыборка формируется целенаправленно и включает шесть акций, отобранных для сравнительного визуального анализа:
• «Война» — «**** за наследника Медвежонка!» (2008): акция почти без живого зрителя, проверяет, может ли кадр быть главным адресатом;
• «Война» — «*** в плену у ФСБ» (2010): адресат оказывается внутри кадра, проверяет роль ракурса;
• Pussy Riot — панк-молебен «Богородица, Путина прогони!» (2012): действие, ставшее роликом, проверяет границу между документом и монтажным произведением;
• Пётр Павленский — «Шов» (2012): молчание, которое можно сфотографировать, но нельзя записать как песню;
• Пётр Павленский — «Туша» (2013): тело на фоне институции, проверяет роль здания в кадре;
• Пётр Павленский — «Отделение» (2014): жест, который трудно понять без пояснения места, проверяет роль подписи.Выборка не претендует на полноту. Её задача — сравнить конкретные случаи и посмотреть, есть ли в них общие закономерности.
Обоснование выбора научных источников
Теоретическую и историко-художественную основу исследования составляют публикации о российском акционизме, художественных стратегиях рассматриваемых авторов и роли цифровых медиа в распространении акционистских практик.Работа А. Д. Эпштейна The Voina Group: Radical Actionist Protest in Contemporary Russia [1] используется для характеристики художественных и протестных стратегий группы «Война». Статья Г. Э. Импости [2] позволяет рассмотреть практики «Войны» и Pussy Riot в контексте протестного искусства и распространения акций через интернет. Текст К. Бишоп [3] важен для анализа взаимосвязи художественного действия, медиатизации и общественной реакции.Для изучения документации и цифрового распространения акций используются работы Б. Паль [4] и А. А. Столярова [5]. Исследование Паль рассматривает юмор, самоиронию и социальные медиа в коммуникации Pussy Riot. Статья Столярова помогает рассмотреть художественные акции в контексте российских уличных протестов 2011–2012 годов. Работа В. М. Бавикіної [6] дополняет исследование представлением о политическом акционизме как форме публичного высказывания.Публикация А. Д. Эпштейна о проблемах документирования и изучения арт-акционизма [7] важна для рассмотрения визуальной фиксации как отдельной исследовательской проблемы. Статья М. С. Яраловой [8] используется при анализе художественных стратегий Петра Павленского. Материалы Л. Бредихиной [9] и С. Уилсона [10] позволяют рассмотреть особенности визуальной репрезентации акций Павленского и интерпретации их фотографий и видеозаписей.Выбранные источники образуют целостную систему: научная литература задает исторический контекст, а визуальные и цифровые материалы позволяют изучить механизмы распространения и восприятия акций. Сочетание теоретических данных с авторской подборкой медиаконтента составляет эмпирическую основу данной работы
Часть 1. «Война»: адресат вне зала
Главный зритель этой акции находится не в зале.
Группа война. «***** за наследника медвежонка». 2008.
Акция группы Война «**** за наследника Медвежонка» 2008 года задумана как событие для информационного онлайн. Несколько пар разделись и занялись сексом в публичном пространстве музея перед чучелом медведя, развернув транспарант с названием акции. Действие было приурочено ко дню накануне выборов президента, но происходит в музее, а не на избирательном участке, поэтому связь с политикой нельзя увидеть по месту проведения, её приходится сообщать *15. Важный акцент — название, построенное на каламбуре с фамилией Д. Медведева: без него кадр читается как скандальная сцена в музее, с ним — как политическое высказывание. Выходит, что подпись здесь не комментарий к изображению, а часть самого произведения. Этот вывод согласуется с описанием художественных стратегий группы «Война» у Эпштейна [1] и с рассмотрением протестного искусства в цифровой среде у Импости [2].
Приглашение фотографов и видеографов позволило распространить акцию за пределами места её проведения и привлечь внимание к её политическому посылу. В сети перформанс вызвал резкую реакцию, а обсуждение часто сводилось к моральной оценке действий участников. Таким образом, видеозапись *15 стала не просто документацией, но и способом расширить аудиторию акции. Сами участники не считали выбранную форму чрезмерной, напротив, рассматривая её как вполне оправданный способ художественного высказывания.
«Ясно же, когда откровенно говорят, что нет выборов, и никого это не волнует, то приходится искать другие формы высказывания. Известно, что такая скандальная форма — самая эффективная. Сколько в галерейках не в****ся — все бесполезно. А в данной ситуации один пост в блоге — и такой резонанс!»
Олег Воротников, лидер группы «Война»
Часть 2. «Война»: адресат внутри кадра
Здание напротив — мишень и зритель.
Фото без здания ФСБ
Фото со зданием ФСБ
Группа Война. «*** в плену у ФСБ». 2010.
В акции группы Война 2010 года адресат находится внутри кадра: изображение, нарисованное на Литейном мосту, оказывается напротив здания ФСБ, когда мост разводят. Политический смысл сохраняется в тех кадрах, где вместе с изображением видно здание-адресат. Кадр только с рисунком читается как хулиганская выходка и акт вандализма, кадр с рисунком и зданием — как послание. Ракурс решает, какую из двух акций увидит зритель. Также ключевую роль играет именно название акции, которое появилось уже в сети: «*** в плену у ФСБ». Из названия становится понятно — это не просто акт вандализма, а социально-политическое высказывание.К. Бишоп рассматривает эту акцию в контексте художественного жеста и его общественного резонанса [3]. При этом сам визуальный материал позволяет сделать дополнительное наблюдение: присутствие здания ФСБ в кадре устанавливает прямую пространственную связь между рисунком и адресатом. Без этого элемента зритель может не распознать политическую направленность действия.Если публика находится в интернете, фотография и видео становятся пространством дальнейшего существования акции. Визуальная документация позволяет увидеть действие тем, кто не присутствовал на набережной, а распространение снимков и видеозаписей расширяет его аудиторию. Поэтому реакцию аудитории — обсуждения, репосты и интерпретации — можно рассматривать как продолжение публичной жизни акции, хотя она не тождественна самому художественному действию.Эти кадры заставляют задуматься о роли очевидцев в создании визуальной истории акции. Даже если фотограф не входил в группу «Война», именно его взгляд — выбор ракурса и решение опубликовать снимок — определяет, как публика запомнит событие. Поскольку акции группы длились считанные минуты, выжить в медиапространстве им помогла именно документалистика. Иными словами, именно благодаря снимкам эти перформансы получили такой громкий общественный отклик.
Описывая акцию группы «Война» «*** в плену у ФСБ» (2010), Клэр Бишоп пишет:
Акцию пресекли всего через двадцать три секунды, и группа не успела дорисовать левое яичко. Одного человека арестовали. Через три минуты, когда разводной мост был поднят, зданию ФСБ был как будто показан средний палец, только без анатомических эвфемизмов. Сообщения об интервенции немедленно распространились в местных новостных СМИ, но поскольку граффити было непристойным, изображение разошлось в социальных сетях, и не только в России. Как остроумно подытожил славист Оливер Джонсон: «Художники нарисовали изображение, запланированный подъем моста привел его в исполнение, а интернет выставил на всеобщее обозрение и обсуждение» *12 [3].
Если публика находится в интернете, фотография и видео становятся пространством дальнейшего существования акции. Визуальная документация позволяет увидеть действие тем, кто не присутствовал на мосту, а распространение снимков и видеозаписей расширяет его аудиторию. Поэтому реакцию аудитории — обсуждения, перепубликации и интерпретации — можно рассматривать как продолжение публичной жизни акции, хотя она не тождественна самому художественному действию.Представленные снимки позволяют также поставить вопрос об участии очевидцев в формировании визуального образа акции. Даже если фотограф не был связан с группой «Война», выбор момента, точки съёмки и последующая публикация влияют на то, какой образ увидит аудитория. В условиях ограниченного времени действия именно документация обеспечивает его дальнейшее присутствие в медиасреде.Изображение: неизвестный автор. «*** в плену у ФСБ». 2010 год.
Pussy Riot: ролик вместо молебна
Главное произведение здесь — ролик, а не молебен
Стопкадр из ролика Pussy Riot
Фотография очевидца
Pussy Riot. панк-молебен «Богородица, Путина прогони!». 2012.
21 февраля 2012 года в храме Христа Спасителя в Москве группа Pussy Riot провела акцию «Богородица, Путина прогони!». Девушки в яркой одежде и балаклавах вышли на возвышение перед алтарём и попытались исполнить панк-композицию с призывом к Богородице изгнать Путина. Их выступление длилось примерно 30 секунд и сопровождалось прыжками, танцами и криками, после чего охрана вывела участниц. Акция была направлена против политического влияния Русской православной церкви и поддержки патриархом Кириллом Владимира Путина. Позже отснятый материал смонтировали в клип и выложили в интернет.
Распространение акции в цифровых медиа стало одним из ключевых факторов формирования международной известности группы. Как отмечает исследовательница Габриэлла Импости, широкая известность коллектива была обусловлена прежде всего публикацией в интернете коротких видеороликов, смонтированных на основе перформансов. По её словам, такие видео «быстро становятся вирусными, многократно усиливая эффект от самих акций и стирая границы пространства и времени благодаря возможности бесконечного воспроизведения», [2, с. 15].
Таким образом, видеозапись выступает не просто документальным свидетельством состоявшегося события, но и самостоятельным медиальным форматом, благодаря которому перформанс продолжает существовать за пределами первоначального места и момента его проведения. Краткость роликов, монтаж, общедоступность и возможность многократного просмотра позволяют воспроизводить акцию для аудитории, которая не присутствовала при её совершении. В результате физически ограниченное во времени и пространстве действие приобретает потенциал широкого распространения и становится доступным для массового зрителя и последующих интерпретаций.Изображение Репетиция Pussy Riot, февраль 2012
При анализе «Панк-молебна» важно учитывать, что видеозапись показывает не всё событие, а выбранную последовательность кадров. Зритель видит определённый ракурс, отдельные действия участниц и реакцию окружающих, организованные монтажом. Фотография, в свою очередь, фиксирует один момент и не передаёт длительность и последовательность действий. Поэтому видеоролик и отдельный снимок могут формировать разные представления об одной акции.
Повторяющиеся визуальные элементы выступлений Pussy Riot — балаклавы, яркая одежда, жесты и игрушечные гитары — способствуют узнаваемости группы и помогают объединить разные выступления в единый визуальный образ [2]. При распространении материалов эти элементы могут становиться более заметными, чем конкретные обстоятельства акции. В результате образ группы формируется не только содержанием её политического высказывания, но и повторяемостью визуального стиля, а также контекстом, в котором записи публикуются и обсуждаются.Изображение Репетиция Pussy Riot, февраль 2012
«Шов» (2012): первые кадры, первые споры
23 июля 2012 года у Казанского собора в Петербурге состоялась акция художника Петра Павленского под названием «Шов». С помощью нити и иголки он зашил себе рот и в течение полутора часов удерживал плакат, в котором проводил параллель между выступлением Pussy Riot и действиями Иисуса Христа. Таким радикальным способом автор выступил против цензуры и ограничений свободы слова. После завершения акции полиция вызвала медиков, которые направили Павленского на психиатрическое освидетельствование, однако вскоре его отпустили.
