«Детское партисипаторное» на примере работ фестиваля «Архстояние детское»

Современное искусство последних двадцати лет становится все более доступным, выходя за рамки галерей и музеев и привлекая совершенно новых зрителей. Особое место занимают те культурные проекты, которые предполагают взаимодействие с детской аудиторией, разрушая стереотипы об искусстве (в том числе, современном) как об элитарном, «оторванном» от своего зрителя явлении. В России одним из главных событий, которое каждый год становится точкой притяжения для семей Москвы, Подмосковья (а часто и из городов со всего мира), можно назвать фестиваль «Архстояние Детское», который проходит в конце июня в арт-парке Никола-Ленивец.

Как нетрудно догадаться, «Архстояние Детское» можно с уверенностью назвать концептуальным продолжением «Архстояния» — фестиваля, впервые проведенного в 2006 году по инициативе художника Николая Полисского и архитектора Василия Щетинина. Интерес к деревне с необычным названием Никола-Ленивец возник у московской арт-сферы еще в конце двадцатого века; первые объекты из сена, дерева и других всевозможных подручных материалов начали появляться в Калужской области еще в 1989 году. Спустя чуть меньше двадцати лет «Архстояние» стало событием, благодаря которому территория вокруг деревни постепенно начала обретать тот вид, который знаком многим из нас сейчас. Кураторами фестиваля в 2006 году выступили Антон Кочуркин и Юлия Бычкова, впоследствии став одними из центральных фигур в преображении малоизвестной деревни и окружающей территории в известный и любимый многими арт-парк с насыщенной культурной программой.

В «Архстоянии» принимают участие приглашенные художники: они создают инсталляции и объекты на тему, выдвинутую организаторами фестиваля. Многие из работ, представленных в рамках события, остаются в парке и становятся полноценной его частью; туристы, приезжающие в Никола-Ленивец, могут найти их разбросанными по всей территории. Кроме возможности увидеть статичные объекты, созданные авторами, фестиваль предлагает множество мероприятий на протяжении всего времени проведения. Так, например, особую роль занимает музыкальная и перформативная программа: в парке устраиваются спектакли и концерты, которые занимают до пяти сцен. Последние несколько лет «Архстояние» расширяет форматы возможных работ, предлагая участникам самостоятельно предложить идею для фестиваля, которая будет реализована в дни его проведения. Особое место занимает практика «кемпов» — «лагерей», объединенных одной темой или действием, в которых можно провести любое коллективное действие на усмотрение участников. Кроме того, в рамках фестиваля проходят лекции, авторские экскурсии, форумы и мастер-классы для всех желающих поучаствовать.

Как же появилось «Архстояние детское»? Впервые фестиваль прошел в 2014 году, продолжив традицию, в парке Никола-Ленивец. Сами кураторы называют «Архстояние детское» «первым фестивалем современного искусства для всей семьи». «Главная задача фестиваля „Архстояние Детское“ — показать детям разнообразие этого мира через творчество и искусство. Кроме того, в „Николе-Ленивце“ все это работает в связке с нетронутой природой, в абсолютной свободе и атмосфере поддержки и дружбы», — Так говорит о проекте Юлия Бычкова, продюсер фестивалей. Формат события был по большей части сохранен: остался порядок работы с приглашенными художниками и традиция оставлять особенно полюбившиеся объекты в парке. Кроме привычных объектов «Архстояние Детское» также переняло форматы мастер-классов, кемпов, музыкальных и перформативных практик.

В этом исследовании особое место занимает вопрос: как именно авторы предлагают детям взамодействовать с работами, какие кураторские решения позволяют сделать фестиваль более доступным для детской аудитории? Какие практики наиболее успешны и популярны среди посетителей фестиваля? Есть ли различия между двумя «Архстояниями» — «взрослым» и «детским», и если есть, то какие? Для того, чтобы ответить на эти вопросы, исследование было разделено на две основные части: «дети-участники» и «дети-(со)авторы». В первой части рассматриваются те проекты, в которых посетители «эксплуатируют» работу автора, не привнося в нее ничего нового, становясь иногда «частью» инсталляции или объекта. Во второй части фокус смещается на проекты, когда детям предлагается стать полноценным участником творческого процесса, создать что-то самостоятельно. Перечисленные в исследовании работы художников и их соавторов выстраивают ряд проектов, раскрывающих наиболее значимые события детских партисипаторных практик последних десяти лет.

УГОЛ НАКАЗАНИЙ. Варенъе организм. 2014

«Фестиваль „Архстояние Детское“ не просто семейное развлечение, но также амбициозный эксперимент по реконструкции детского мира. Из чего состоит этот мир, что его формирует? Безусловно, игры, сны и предметное окружение — это, наверное, основные, структурообразующие элементы вселенной ребенка. Есть еще впечатления, которые бывают как позитивными, так и негативными. Стоить отметить, что и те, и те важны — главное, чтобы негативный опыт не оказался травматичным». Так кураторы фестиваля начинают описание работы «Угол наказаний» от команды «Варенъе организм», появившейся в 2014 году и посвящённой детским переживаниям. Авторы создают «концептуальную ловушку»: конструкция, состоящая из «сцены», образует угол, в который помещена книга. Для того, чтобы узнать содержание, необходимо подойти ближе, что со стороны выглядит как популярный способ наказания детей. Таким образом посетитель оказывался частью инсталляции, дополнял ее архитектуру своим присутствием.

Однако, не все в этой работе так однозначно негативно, как кажется. Подойдя к книге, зритель мог выяснить, что «изоляция — это не то что бы плохо, а с возрастом некоторые люди и вовсе сами начинают стремиться „в угол“; бывать наедине со своими мыслями — весьма полезно для саморазвития; угол — это еще не тупик».

ШАРЫ-ГИГАНТЫ. Протей Тёмен. 2014

Абстракция в искусстве часто кажется зрителю, не погруженному в контекст, отталкивающей. Проект Протея Тёмена «Шары-гиганты» 2014-го года наглядно показывает, что такое искусство может объединять как детей, так и взрослых, причем не в недоумении и непонимании, а в общем творческом порыве. Художник создал несколько красных шаров большого размера, которые расположились в просеке Николо-Ленивца, недалеко от знаменитой Ротонды. Сферы. Выполненные из легкого материала, поддавались малейшему воздействию со стороны посетителей: работами можно было перекидываться, катать их по траве, кидать друг в друга и просто держать в воздухе над головой.

Сам автор объяснял помещение шаров в аллею желанием «прожечь в рубахе Николы несколько абстрактных дырок». Проект вызвал большой ажиотаж, и, кроме того, подхватил рифму проекта Саши Нгуен, посвященной картине Казимира Малевича «Чёрный квадрат», продолжая линию абстракции в «Архстоянии детском» 2014-го года.

ПЕСОЧНИЦА МАЛЕВИЧА. Саша Нгуен. 2014

Продолжая тему абстракционизма, стоит рассказать о работе Саши Нгуен «Песочница Малевича». Художница обращается к одному из самых известных и противоречивых произведений в истории русского искусства: «Чёрному квадрату» Малевича, который многими воспринимается либо как провокация, либо как шедевр, либо как анти-икона, либо все это вместе. Форма в сочетании с цветом дает бесчисленное количество интерпретаций и становится полем дискуссии, а иногда и творения. Саша Нгуен создает инсталляцию, которая будто бы должна примирить всех рассуждающих, или же просто стать пространством для самовыражения. «Чёрный квадрат» превращается в песочницу, наполненную чёрным песком, с формочками для лепки, которые повторяют графемы языка самого Малевича.

Проект художницы будто стал одним из способов приблизить «возвышенное», вызывающее столько споров и дискуссий, и перевоплотить его в пространство взаимодействия, доступное каждому. При этом кураторы выделяют и ироническую составляющую, отмечая, что дети чаще всего не задумывались о количестве спекуляций вокруг работы Малевича, ставшей вдохновением для инсталляции, а для взрослых «черная песочница» стала очередным поводом убедиться в собственной интеллигентности.

ЛЁЖА. Архнах. 2014

Для того, чтобы сделать перерыв от многочисленных перформансов, просмотра объектов и инсталляций, команда «Архнах» создала в поле «чиллаут-зону»: место, в котором и взрослые, и маленькие посетители могли бы отдохнуть. Инсталляция «Лёжа» представляла собой подобие заправленной кровати, сделанной из сена и соломы. Для усиления эффекта были созданы изголовья с вырезанными фигурами, которые отделяли импровизированное ложе от поля и леса.

Кураторы фестиваля проследили параллель с еще одной работой, представленной на взрослом «Архстоянии» в 2006 году — «Кроватью» Александра Бродского и Надежды Корбут, которую можно найти неподалеку от церкви и кладбища в деревне рядом с арт-парком. Однако если инсталляция «кровать» была полностью посвящена моменту если не самой смерти, то покоя, сказать нечто подобное о «Лёжа» будет сложно. Дети, получившие такое огромное поле сена в свое распоряжение, проводили время очень активно: бросались им друг в друга, бегали, в общем так или иначе проявляли жизнь. Получилось, что работы, созданные с промежутком в восемь лет, стали контрастировать друг с другом, предлагая посетителю выбор трактовок и стороны жизни, которая кажется ему наиболее близкой на тот момент.

ГРОМКО. Варенъе организм. 2014

Команда «варенъе организм» обратилась к теории психолога и психотерапевта Артура Янова, согласно которой крик является средством первичной терапии. Популярная в 1970-х идея ученого основывалась на том, что именно крик является лучшим способом высвободить собственные скопившиеся эмоции и обратиться ко скрытым травмам, тем самым будто вернувшись в детство. Артур Янов приводил в пример ситуацию, когда крик новорожденных детей считается нормой, а его отсутствие сигнализирует, что норма была нарушена. Теория ученого поддерживалась, например, Джоном Ленноном и Йоко Оно, и была широко распространена в конце двадцатого века.

Проект «Громко» 2014-го года представлял собой расставленные по территории парка рупоры большого размера, в которые любой желающий мог прокричать абсолютно все на протяжении какого угодно времени, послушать эхо собственного крика и наладить коммуникацию с другими участниками работы. Кураторы фестиваля приводят пример темы первого «Архстояния детского», которое звучало как «можно!», что как нельзя лучше описывает главную идею работы коллектива.

СКОРОСТЬ ЗВУКА. Наталия Воинова, Пётр Айду. 2014

Инсталляция «Скорость звука», которая была создана в 2014-том году и позже стала полноценной частью парка Никола-Ленивец, была создана Наталией Воиновой и Петром Айду. Механизм взаимодействия прост и знаком каждому: многие из в детстве развлекались тем, что на бегу проводили палкой по прутьям заборов, извлекая из этого движения какой-либо звук. Художники воссоздали этот «инструмент» из металлических труб, соединенных с рельсами: если пробежать с палкой, то можно услышать набор звуков.

Немногие знают, что авторы стремились воспроизвести очень конкретную мелодию, а не просто оставить зрителя с непонятной нескладной «музыкой металлофона». Если постараться, в наборе издаваемых звуков можно узнать «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам», другими словами — песенку крокодила Гены и Чебурашки. Тем самым, художники усиливают ностальгический эффект, приглашая к участию не только детей (для которых опыт «игры» на заборах если не часть настоящего, то недалекого прошлого), но и взрослых, для которых все эти элементы становятся деталями «машины времени».

КАЧЕЛИ-КРУГОЗОР. Manipulazione Internazionale. 2015

Архитектурное бюро Manipulazione Internazionale приняло участие в фестивале в 2015 году, предложив очень интерактивный объект «Качели-кругозор» — качели, имеющие форму круга, таким образом, чтобы все качающиеся могли видеть и слышать друг друга. Изначально инсталляция задумывалась как место отдыха, однако результат был прямо противоположным — дети настолько полюбили качели, что свободных мест за все время проведения фестиваля почти не было.