Выставка-эссе, размышляющая о спутанности времени и проблематизирующая феномен актуальности. Обычно под актуальностью понимают некое свойство, отвечающее за важность и значимость чего-либо для настоящего момента. Но можем ли мы с уверенностью определить, что является для нас важным и актуальным прямо сейчас? Более того, что если современность застыла, а актуальность увязла в инертной среде? Настоящее оказалось в зазоре между действенным прошлым и застывшим будущим, а тающая актуальность из рабочего инструмента становится предметом исследования и рефлексии.
Название выставки отсылает к названию статьи художника и куратора Натальи Фёдоровой, в аннотации к которой Фёдорова предостерегает быть внимательными, так как рассматривая настоящее, можно наткнуться на «заброшенное будущее». Что это за «заброшенное будущее», которое скрывается в настоящем, и почему с ним нужно быть аккуратным? Проект отталкивается от предостережения Натальи Фёдоровой и обращается к проблематике ретрофутуризма для того, чтобы критически осмыслить сегодняшнюю актуальность как предмет и проблему.
На выставке собраны проекты современных художников, которые осмысляют категорию времени и его зыбкую сложноорганизованную структуру. Будь это обращение к прошлому как к критическому комментарию настоящего, которое относительно выбранного прошлого является будущим (Дарья Правда, Alenka). Или создание таких макетов, которые критикуют футуристичный взгляд на будущее и его невозможность (Алексей Громов, Саша Пучкова). Или работы, в которых само время становится формой для личного переживания и исследования (Лев Казак).
© Илья Крончев-Иванов
Алексей Громов
Отправной точкой в создании проекта становится критика утопической надстройки общества с помощью формального переосмысления темы археологии музея. Объекты Громова нарочито мимикрируют под макеты неосуществленных футуристичных проектов, которым ещё предстоит появиться в будущем. Проект переосмысливает сценарий, в котором судьба подобных амбициозных проектов часто бывает плачевна и сталкивается с несовершенной их реализацией, что нередко может привести к эффекту обратному от изначально заложенной идеи.
Серия объектов, выполненных в традиционных для архитектурных макетов материалах, окрашенных большим количеством слоёв краски и помещённых на грубое выставочное оборудование, переосмысливает весь путь футуристических проектов не только прошлого, но и будущего — от возникновения до утилизации. По мнению художника, ярко выраженной уязвимостью подобных проектов почти всегда является излишнее идеализированные среды, в которой им предстоит существовать.
Лев Казак
Название инсталляции Льва Казака, созданной в эстетической традиции «бедного искусства», отсылает к одному из первых произведений культуры, в котором моделируется «невозможное» будущее. Это текст итальянского философа и гуманиста эпохи позднего Возрождения Томмазо Кампанеллы «Город солнца», посвящённый вопросам справедливого и гуманистического мироустройства.
Причудливым образом соединив утопический социализм, эзотерику и астрологию, Кампанелла создал трактат, который до сих пор остаётся актуальным и пользуется неизменной популярностью. Например, о постройке на своей земле Города Солнца рассказывает герой одного из фильмов Алексея Балабанова, известного правдивым и беспристрастным отображением состояние российского общества.
Обращаясь к поэтике мусора, повседневным найденным материалам, их фактурам и текстурам, Лев Казак создаёт такую визуальную метафору, в которой соединяется острый и честный взгляд этики Балабанова и характерная особенно для российских жителей страсть к мечтаниям и размышлениям о будущем.
Алёнка
В своем художественном исследовании Аленка отталкивается от советского плаката Владимира Меньшикова «Без бога шире дорога», созданного в 1975 году. Плакат Меньшикова объединяет в себе сразу две большие темы для советского человека: стремительное освоение космоса и разгар антирелигиозной кампании. Скорее всего плакат был создан по мотивам многочисленных свидетельств, как после полета Гагарина люди писали ему письма и записки с вопросами о боге, а также с признаниями в отречении от веры. Также был популярен анекдот «Гагарин летал — а бога не видал».
Образ Гагарина в проекте Аленка, с одной стороны, отсылает к советскому атеизму, а с другой становится метафорой противоречия и новым символом будущего, который под видом жестких запретов, навязанной веры в коммунизм, несет в себе тысячи культов и экстрасенсов, которые обрушатся на население в 1990-е. Когда на замену старым устоям, разочарованию во власти, запретам религии пришла вера во все что угодно, от бога кузи и белого братства до исцеления силой мысли.
Проект Дарьи Правды отсылает к истории из прошлого, в том числе обращается к визуальному и культурному языку второй половины XIX века. Однако сама «теория электрического тела» не исследована и представляет интерес для современных учёных. Современный человек знает, что мозг обладает биоэлектрической активностью и взаимодействие нейронов происходит посредством электрических импульсов. Предложенная в проекте теория основана на научных фактах, но воспринимается как вымышленная и фантастическая, возможно, предвещающая её развитие в будущем.
Саша Пучкова
В этой серии работ Саша Пучкова оказалась перед задачей репрезентировать современную окружающую среду. Однако, размышляя о сегодняшнем дне, она оказалось в ретрофутуристичном зазоре. Её объекты напоминают представления о неслучившемся настоящем (будущем из прошлого), в котором отмирающая цифровизация начала создавать подобных химер — техногенно-биологических гибридов. Объекты художницы созданы из покрашенных в телесный цвет когда-то рабочих систем плат, кулеров охлаждения, микросхем и абстрактных телесных форм, созданных на 3d-принтере и напоминающих древних морских существ.
