Обоснование выбора темы
В XIX веке российская промышленность столкнулась с небывалым ростом благодаря применению новейших технологий и отходу от крепостного труда на предприятиях [1]. С ростом темпов производства увеличилось и количество работников, что требовало от промышленников большего внимания к созданию определенной социальной инфраструктуры на предприятиях, включая жилые дома для рабочих, больницы, школы и т. д.
Исследование подобных промышленных районов является значимым в рамках современных урбанистики и туризма, так как многие из этих районов являлись градообразующими предприятиями, задававшими направление для развития всего города как планировочно, так и стилистически [2].
Это исследование также является полезной подосновой для работы над ВКР, так как проектируемый объект (р-йн Парусинка, Ивангород) относится к подобным промышленным районам и является примером удачного развития социальной инфраструктуры на производстве [3].
Принцип отбора материала
Исследование проводилось на выборке текстильных фабрик второй половины XIX-го — начала XX-го века по той причине, что текстильная промышленность была самой развитой отраслью в России данного периода [4].
В первой половине 19-го века промышленным производством занимались, в основном, помещики, использовавшие крестьянский труд, что было гораздо дешевле покупки машин и что, следовательно, тормозило прогресс на производствах.
Текстильная промышленность же не попадала под государственное покровительство из-за ориентации на массовый рынок и использования импортного сырья, поэтому она во многом привлекала деятельных капиталистов, а не помещиков. Также из-за низкой цены текстиля на мировом рынке, даже крепостной ручной труд являлся невыгодным, и в связи с этим на текстильных производствах внедрялись машины и нанимались работники, что ускоряло процесс развития [5].
Таким образом, предприятия текстильной отрасли раньше других видов производств завершили индустриальный переход и, следовательно, текстильные промышленники раньше остальных столкнулись с множеством социальных проблем на фабриках и мануфактурах, вызванные многократным увеличением числа работников.
Соответственно, можно предположить, что к началу 20-го века крупные текстильные предприятия имели у себя самую развитую социальную инфраструктуру в сравнении с другими российскими производствами, и именно поэтому их изучение является значимым в рамках данного исследования.
*В названии фабрик может упоминаться термин «мануфактура», так как многие из них были основаны еще во время использования ручного труда, однако все из них совершили переход к машинному производству.
Иоксимович, «Забастовки, налоги и доходность у мануфактуристов и нефтепромышленников в связи с таможенным тарифом» (М. 1915)
Иоксимович, «Забастовки, налоги и доходность у мануфактуристов и нефтепромышленников в связи с таможенным тарифом» (М. 1915)
Выборка фабрик основывалась на документе Ч. М. Иоксимовича, «Забастовки, налоги и доходность у мануфактуристов и нефтепромышленников в связи с таможенным тарифом» 1915 года [6].
Здесь, на 8 стр. представлен список губерний по объемам производства за 1910 год. Для анализа взяты первые крупнейшие четыре субъекта (исключая Петроковскую губернию, ныне Польшу): Московскую, Владимирскую, Санкт-Петербургскую и Ярославскую. Для каждой губернии выбраны самые крупные производства (несколько примеров на субъект), взятые из таблицы крупнейших хлопчатобумажных производств за 1908–1913 гг (36 стр.). В таблице предприятия ранжированы по объемам капиталов, однако в данном исследовании использовалась другая градация, по кол-ву имущества. Такой метод отбора позволил исключить «молодые» предприятия из выборки и сконцентрироваться на более старых производствах, начавших свою деятельность еще в середине XIX-го века, тем самым давая возможность рассмотреть развитие социальной инфраструктуры в больших временных рамках и в большей динамике.
В исследуемом материале присутствует исключение, «нулевой пример» включающий в себя предприятие из Великобритании, так как его анализ является важным в рамках изучения социальной инфраструктуры на производствах.
Исследование включает в себя анализ текстовых источников: использовались краеведческие, искусствоведческие и экономические статьи и книги. Информация по конкретным объектам городской среды бралась с официальных сайтов этих институций. Весь визуальный материал взят из сети интернет. Для анализа современного состояния зданий часто использовались личные блоги жителей и туристов (сайт livejournal.com), а также снимки, взятые из сервисов виртуальных карт Google и Yandex.
Важной составляющей исследования был проведенный структурно-визуальный анализ карт и планов фабрик. Однако последний тип материала практически невозможно найти в открытом доступе, поэтому схемы фабричных районов были воссозданы с помощью старых фотографий (включая сайт past.vu), паспортов зданий и других источников. Помимо выделения на карте ключевых объектов социальной инфраструктуры было выполнено зонирование объектов одной тематики (промышленные зоны, жилые зоны, зоны обихода, культурно-досуговые зоны, больничные зоны, административные зоны).
Важно понимать, что информация представленная на планах не является исчерпывающей вследствие специфики методики сбора информации, однако все выделенные объекты являются плодами деятельности промышленников.
Рубрикация
- Великобритания — Нью-Лэнарк, Шотландия
I. Ярославская губерния — Ярославская большая мануфактура (Ярославль)
II. Санкт-Петербургская губерния — Невская бумагопрядильная мануфактура (Санкт-Петербург) — Нарвская льнопрядильная мануфактура (Ивангород)
III. Владимирская губерния — Мануфактура Красильщиковых (Родники) — Коноваловская мануфактура (Вичуга) — Мануфактура Морозовых (Орехово-Зуево)
IV. Московская губерния — Мануфактура Коншиных (Серпухов) — Мануфактура Эмиля Цинделя (Москва) — Трехгорная мануфактура (Москва)
Выводы
Изучение социальной инфраструктуры крупнейших текстильных предприятий четырех губерний в России второй половины XIX-го — начала XX-го века позволило выявить общие тенденции развития социально-промышленной архитектуры того времени.
Планировки промышленно-жилых районов имеют схожие черты. Во-первых, фабричные постройки располагались вдоль водоемов, так как текстильное производство требовало использование больших объемов воды. Во-вторых, здесь не было четкого разработанного генплана, все строения органически прирастали кварталами по мере развития производства. В-третьих, жилые районы вместе с зонами обихода находились вблизи промышленных секторов, часто разделяемые лишь одной дорогой. Нередко жилые казармы находились и на территории производства. Школы и культурные дома старались строить подальше от промышленной зоны. Часто они находились вблизи разбитых парков или садов.
Что касается архитектуры, фабричные здания строились, в основном, в стиле традиционной промышленной архитектуры из красного кирпича. Присутствовал минимальный декор. Социальные же постройки имели разную стилистику, от неоклассицизма и модерна до архитектуры английских поселков.
Стили могли варьироваться внутри одной фабрики, однако, в основном, это были типовые проекты, которые оформлялись в едином ключе. Нередко в промышленных районах появлялись поместья владельцев, которые могли быть построены в совершенно отличном от фабричного комплекса стиле.
Самые интересные социальные проекты можно было встретить в небольших поселках или на краю городов. Это можно объяснить прагматичным подходом, так как город уже обладал некоторой инфраструктурой, в то время как в селах, где земля была намного дешевле, промышленникам, чтобы развивать свое дело, приходилось создавать систему социальных учреждений практически с нуля. Однако этот подход не отменяет благотворительные побуждения предпринимателей в селах. В таких районах активно появлялись Народные дома, библиотеки и театры, в то время как другие промышленники могли ограничиться постройкой жилого сектора. Небольшие фабричные районы в селах в итоге становились градообразующими предприятиями, что говорит о высоком качестве проводимых проектов.
Если рассматривать долгосрочность промышленно-социальной инфраструктуры, то проверку временем проходили, в основном, каменные постройки. Рабочие общежития нередко используются как жилье и по сей день, особенно казармы повышенного комфорта, а также дома для служащих. «Постройки обихода», включая кухни, бани и магазины, чаще всего находятся в руинированном состоянии, либо отсутствуют вовсе. Бóльшую устойчивость показывают церковные постройки, больницы, школы и Народные дома. Касательно последних наблюдалась интересная тенденция, когда после революции Народный дом продолжал свою деятельность под «красными» именами: ДК «Красный Перекоп» в Ярославле, «Дом Пионеров» в Родниках и т. д. Таким образом, вероятно, пытались скрыть буржуазное происхождение этих социально-полезных учреждений. В целом, большинство социальных построек слилось с современным городским пространством и перестало восприниматься как часть единого комплекса.
Таким образом, проекты крупных текстильных промышленников по развитию социальной инфраструктуры на предприятиях были значимыми в рамках градостроительных процессов и являются ими до сих пор. Постройки промышленно-социальной архитектуры задавали определенный облик целым районам и городам, а многие из них связаны с важными историческими событиями. И именно поэтому их дальнейшее изучение, а также реставрация и реконструкция должны проходить в рамках единого комплекса, подобно работе с архитектурными ансамблями. Такой подход повысит историческую, туристическую и эстетическую ценность этих районов в современной городской среде.
