Крёстный отец. Звёздный фильм Фрэнсиса Форда Копполы

В Америке это было время гражданских протестов за собственные права, феминистского движения. Как утверждал киновед Томас Эльзессер, «парадокс Нового Голливуда состоял в том, что он продемонстрировал потерю доверия к нации, возникновение самосомнения по поводу „свободы и правосудия для всех“, что отражалось на работах целого ряда кинематографистов. Эти фильмы фиксировали моральное недовольство, что не отменяло их интереса к стилистическим и формальным экспериментам. В них на первый план выдвигались бесцельные, депрессивные, саморазрушительные характеры, но их темы были смелыми и нетрадиционными»(1). В этот период и зрители, и режиссёры были готовы к экспериментам, сложным кинематографическим приёмам и темам, которые долгое время были строго запрещены кодексом Хейса.

В представленном визуальном исследовании разобран один из фильмов Нового Голливуда — «Крёстный отец» Френсиса Форда Копполы. В то время студия Paramount Pictures стремительно теряла свою популярность, и нужно было создать современную картину, которая привлекла бы публику. Фильмы о мафии тогда не были популярны, годом ранее провалилась экранизация криминального фильма «Братство». Тем не менее, Paramount выкупила права на «Крёстного отца» и создала культовый фильм, который оставил значимый след в истории голливудского кино.

Задача данного исследования — полноценный разбор кинокартины: тематика, художественные и стилистические особенности, трудности производства, визуальные приёмы, место фильма в истории. Именно эти характеристики послужили тому, что «Крёстный отец» остаётся одним из самых популярных фильмов. В качестве примеров используются скриншоты из фильма, закадровые фото съёмок и самих актёров. По описанному принципу работа поделена на несколько смысловых блоков, которые указаны в рубрикаторе.

Права на экранизацию романа студия Paramount Pictures выкупила ещё до его завершения, в конце 60-х. Планировался малобюджетный гангстерский фильм, с минимальными рисками. Оглушительный успех романа вдохновил продюсеров и они стали с удвоенной силой искать режиссёра. Тем не менее, результат не был гарантирован, потому что фильмы подобного рода не были особо популярными в те годы. Были проблемы и с поиском режиссёра — многие считали тему аморальной, и отказывались романтизировать мафию (2). Коппола тоже отказался сначала, но ему нужны были деньги на закрытие долгов, поэтому он был вынужден принять предложение студии.

Руководство Paramount Pictures желало видеть американских актёров, тогда как Коппола и кастинг-директор были уверены, что на роли итальянской мафии лучше брать актёров-итальянцев. Это стало одной из причин трудности кастинга, поскольку многие италоамериканцы не справлялись с поставленной задачей. В результате довольно быстро были выбраны актёры на второстепенные роли, среди которых было много итальянцев.

На роли главных героев студия всё же старалась подобрать италоамериканцев. В случае с Сантино Корлеоне это не получилось, поскольку Кармайн Кариди, идеально подходящий под внешнее описание персонажа, не смог показать на тестовых съемках должной харизмы, и его заменили на Джеймса Каана (3). С Томом Хэгеном сложностей не возникло, так как он и не был итальянцем, единственным из семьи Корлеоне.

Самым тяжёлым был поиск актёра на роль крёстного отца, Вито Корлеоне. Среди италоамериканцев не нашлось ни одной подходящей кандидатуры, и Френсис Форд Коппола, посоветовавшись с Марио Пьюзо, обратил внимание на опытного Марлона Брандо. Руководство Paramount Pictures было категорически против, зная о сложном характере актёра. Он сам также был скептически настроен в отношении фильма. Однако Коппола уговорил его, самостоятельно провёл пробы и отправил результат в студию.

Съемки картины о мафии 1940-х годов в Нью-Йорке были бы слишком дорогими, поэтому продюссерами было принято решение перенести действие фильма в современность и снимать в павильонах. Однако, Френсис Форд Коппола убедил всех в необходимости увеличения финансирования, чтобы большая часть эпизодов была снята на реальных локациях Нью-Йорка и Сицилии, а время действия всё-таки сохранялось в 1940–50-х годах.

Оператор Гордон Уиллис старался передать душевные терзания героев, скрытое зло и опасность с помощью тёмных кадров, насыщенных мраком и тенями. Это было ново для фильмов того времени, потому что обычно фильмы, напротив, старались делать яркими и светлыми. Это было необходимо для удобного просмотра в кинотеатрах под открытым небом.

В «Крёстном отце» же контраст между светом и тьмой был нужен для знакомста с характерами героев. Оператор не старался наполнить картину модными в то время визуальными приёмами. Каждая деталь фильма была тщательно продумана для лучшего раскрытия персонажей и сюжета. Особое внимание хочется уделить монтажу, контрасту происходящих событий и тому, как меняется внешний облик героя вместе с его внутренними, душевными изменениями.

Первое, что видит зритель, начав просмотр — лицо Бонасеры, просящего о помощи дона Корлеоне. Камера постепенно отдаляется (15.1–15.3), и в левой части кадра виден силуэт дона. Он отвечает, и его хриплая, размеренная речь внушает одновременно страх и уважение. Но лица Корлеоне всё ещё не видно. Атмосфера кадра поддерживает напряжение, ощущение словно клетки, в которую попал Бонасера, вынужденный обратиться к Крёстному отцу.

Далее Бонасера подходит вплотную к Вито Корлеоне и шёпотом сообщает ему свою просьбу — убить обидчиков дочери (15.4). Кадр практически полностью чёрный. Казалось бы, смерти окружают мафию и становятся обычным делом, но всё же такая просьба не может быть произнесённой вслух, даже наедине.

И резко, сразу после просьбы об убийстве, без какого-либо перехода зритель видит лицо дона Корлеоне. Его возмущает обращение Бонасеры, который долгое время избегал встреч с семьёй Корлеоне, боясь оказаться в долгу. Мрачная атмосфера, оставшиеся в тени глаза и выражение лица говорят о могуществе Крёстного отца.

И снова резко меняется кадр, открывая наконец всю комнату и находящихся в ней людей. Все, кроме Бонасеры сохраняют спокойстиве. Для них происходящее — обыденность. Лица сыновей Корлеоне какое-то время остаются в тени, сохраняя напряжение и интригу сцены.

Также хочется обратить внимание на сцену покушения на дона Корлеоне. Это единственный момент в фильме, снятый сверху крупным планом. В кадре продумано всё и он выглядит очень живописно — с тёмным, мокрым асфальтом и ярко-оранжевыми апельсинами, рассыпавшимися в происходящем хаосе.

Остальные же моменты фильма сняты так, как будто зритель — участник событий и видит всё происходящее своими глазами. Это позволяет лучше, реалистичнее почувствовать атмосферу «подпольной» жизни мафии.

В эпизоде, где Том Хаген оказывается схвачен Соллоццо для переговоров, атмосфера мрачного нежилого помещения максимально подчёркивает опасность (кадр 23). Голова в шляпе в левой части кадра сначала кажется тенью, которую отбрасывает враг, однако позже оказывается, что это ещё один человек, молчаливо ожидающий завершения разговора.

Соллоццо обещает: «я не сторонник жестокости, я бизнесмен», оправдывая покушение на Крёстного отца. Однако всё окружающее говорит о том, что это ложь, а мафиози — хитрый и беспощадный убийца, бороться с которым будет непросто.

Мрачная атмосфера сменяется красивым кадром с яркой гирляндой около небольшого здания (кадр 24). Обыденный, даже романтичный пейзаж, если не знать, что именно здесь проводят свои переговоры члены мафии. Такой контраст показывает, как глубоко и незаметно вплетена бандитская реальность в жизнь простых людей.

Визуально интересен и кадр, когда Майкл сидит в одиночестве после покушения на отца. Герой не хотел быть частью этого мира, надеялся на нормальную жизнь с любимой. Но теперь он не может остаться в стороне, бросить семью. Прослеживается параллель между понурой фигурой Майкла и статуей ребёнка в левой части кадра. Они оба одиноки, печальны и ищут свой путь.