Культурная апроприация как нематериальное «ограбление» в современности

— Концепция — «Nike», искусство мола и День Мёртвых — «YAKA» и кыргызские орнаменты — Вивьен Вествуд и казахский саукеле — «New Balance» и юрты — «Burberry» и туркменские ковры — Донна Каран и кыргызские ширдаки — Вывод — Библиография — Источники изображений

Термин looted art в классическом значении относится к культурным ценностям, перемещённым в результате насилия — военных конфликтов, колониальной экспансии или незаконных действий со стороны государств и частных лиц. Однако в XXI веке формы присвоения культурных артефактов становятся всё более нематериальными. Современное коммерческое и медийное пространство позволяет извлекать выгоду не из самих объектов, а из символов, мотивов, визуальных кодов — без физического перемещения и без ведома носителей культуры. Это требует переосмысления рамок понятия looted art, включая в поле анализа визуальные практики культурной апроприации.

Поводом для исследования стал недавний кейс российского дизайнера Анны Обыденовой, использовавшей кыргызские орнаменты в собственном бренде и подавшей заявку на патент. Этот случай вызвал волну дискуссий в соцсетях и СМИ и стал примером того, как визуальный код одного народа может быть апроприрован в юридическом и коммерческом поле другим — без диалога, согласия или выгоды для носителей этой культуры.

Эта работа стремится выйти за пределы юридического анализа и обратиться к визуальному уровню: как выглядят эти заимствования? Какие коды изначально имели локальный смысл и сакральную нагрузку, но в новой среде стали частью модного или рекламного дискурса?

В исследование включаются визуальные кейсы, в которых элементы традиционных культур (например, орнаменты, костюмы, ритуальные формы, эстетики) были использованы современными авторами — дизайнерами, брендами, художниками — без явного культурного сотрудничества с источником. Особый интерес представляют случаи:

· где культурный код был коммерциализирован (бренд, реклама, масс-маркет);

· где была предпринята попытка юридического закрепления прав (патент, регистрация ТМ);

· где вызванная реакция затрагивала вопросы морали, культурной справедливости или колониального наследия.

Для выбора и анализа текстовых источников в работе использовались статьи и материалы из открытых источников — новости, интервью, аналитика, а также публикации, посвящённые вопросам культурной апроприации и looted art. Особое внимание уделялось текстам, которые помогают лучше понять конкретные примеры из моды и бизнеса, а также региональный контекст Центральной Азии. Такой подход позволил собрать разные мнения и взгляды на тему.

Принцип рубрикации исследования основывается на анализе конкретных кейсов использования элементов национальной культуры внутри различных брендов и индустрий.

В 2019 году «Nike» выпустил дизайн кроссовок «Air Force 1», заявленный как посвящённый Пуэрто-Рико, но использовал орнамент народа Гуна из Панамы без их согласия. После критики и вмешательства сообщества выпуск модели был отменён.

В 2021 году «Nike» выпустил коллекцию «Dia de Muertos», вдохновлённую мексиканским праздником Днём мёртвых. Хотя компания заявила о сотрудничестве с мексиканскими дизайнерами, критики обвинили бренд в коммерциализации сакральной традиции ради прибыли. Тем не менее, линейка нашла большой отклик у покупателей и фанатов «Nike», став популярной среди коллекционеров.

В 2024 году в России дизайнер Анна Обыденова создала бренд «Yaka», использовав кыргызские национальные орнаменты в одежде и оформив на них патенты. Это вызвало критику за присвоение культурного наследия и попытку его монополизации в коммерческих целях.

В коллекции Вивьена Вествуда, продемонстрированной на модном показе «Fall-Winter 2016/2017» в Париже, можно увидеть трансформированный кыргызский головной убор «шөкүлө» («саукеле»), который традиционно надевали на голову невесты. В древности шөкүлө изготавливала мать девушки, а его богатое украшение символизировало пожелание благополучия и счастливой семейной жизни.

В 2021 году бренд «New Balance» выпустил кроссовки «YURT 574», вдохновлённые традиционными юртами Центральной Азии. Вокруг этой модели не возникло публичных осуждений или обвинений в культурной апроприации.

В 2014 году бренд «Burberry» представил сумку «BURBERRY PRORSUM» с узорами, вдохновлёнными традиционными туркменскими коврами. Этот кейс вызвал обсуждения вокруг использования национальных орнаментов в коммерческих целях и был встречен волной критики.

В 2018 году американский дизайнер и предприниматель Донна Каран включила в свою коллекцию элементы традиционного кыргызского орнамента. Эти узоры традиционно используются в «шырдаках» (ширдак) — войлочных коврах.

Визуальное исследование показывает, что тема культурной апроприации находится на пересечении искусства, бизнеса и этики, особенно в контексте использования народных узоров и традиционных символов Центральной Азии. Примеры из модной индустрии и коммерческих брендов, таких как случай Анны Обыденовой с кыргызскими орнаментами, коллекции Донны Каран и Nike, демонстрируют, что границы между уважительным вдохновением и эксплуатацией культурного наследия остаются размитыми и вызывают неоднозначную реакцию общества.

Хотя классическое понятие «looted art» традиционно связано с материальными объектами, современная практика культурной апроприации ставит вопрос о нематериальном «ограблении» — коммерческом использовании культурных кодов без согласия или участия носителей культуры. Это требует более глубокого осмысления и новых этических стандартов в международном культурном обмене и бизнесе.