(1) в пространстве

В 2020-м году дуэт художников Кристо и Жан-Клод в рамках коллаборации с цифровой галереей Acute Art выпустили AR-версию собственной инсталляции «Лондонская мастаба». Формально оригинал работы представлял собой пример актуального развития того, что Квон определял как объекты искусства в общественных местах (Квон, 2013), — временная масштабная инсталляция, расположенная на озере Серпентин в Гайд-парке. Собранная из нефтяных бочек, соединенных полиэтиленом, она балансировала между чисто декоративым объектом, примером очередного эксперимента с материалом и высказыванием на тему экологии. На практике цифровой двойник не мог похвастаться масштабностью оригинала, но оказался куда более экологичным с точки зрения производства.

Глава в пространстве — представляет работы, которые одновременно структурно соотносятся с теоретизацией первых паблик-арт проектов и рифмуются с другими жанрами материального искусства, от памятника-монумента до перформативный интервенции. Это цифровые скульптуры или инсталляции, композиции или персонажи, в большинстве своем локативные, либо предназначенные для размещения в физических публичных пространствах. Хотя сегодняшние цифровые технологии скорее уводят разговор об искусстве от проблемы объектного статуса, проекты в этой главе стремятся воссоздать иллюзию присутствия арт-объекта в реальности, соответсвенно, отношение к нему зрителя работает по принципу, аналогичному с традиционной круглой скульптурой и другими материальными медиа, типичными для объекта как формы, с той лишь разницей, что оказывается опосредованно экранами мобильных устройств.

Эта глава также позволяет отследить формальный диапазон искусства дополненной реальности, расширяющий «технические» возможности конвенционального паблик-арта. Если AR-версия Лондонской мастабы или, например, кинетическая AR-скульптура Каролины Кайседо «Целебные уста» — всего лишь цифровые двойники аналоговых проектов, работы, рассматриваемые ниже, изначально создавались в дополненной реальности. Цифровые технологии, в свою очередь, позволяют художникам разрабатывать разнородные динамические или интерактивные объекты. Материал главы распределен по мере мутации формы, где в качестве отправной точки берется абстракция, а завершением оказывается переосмысление традиционного памятника, закольцовывая главу рифмами к устоявшимся жанрам паблик-арта.

Работа художника Максима Свищева «Эхо» — пример медитативной AR-абстракции, концептуальный посыл которой тесно связан с ее геолокацией. Располагая размеренно вращающуюся разноцветную спираль в пространстве, функционирующем скорее как не-место Анри Лефевра, — на площади перед станцией московского метро, художник предлагает зрителю остановиться и включиться в процесс спокойного созерцания, нарушая таким образом темп городской жизни.

Как пишет философиня Рози Брайдотти, «публичные пространства суть зоны, маркирующие ритуалы прохождения и подчинённые таким культурно специфическим императивам как расписания, ритмы производства, разрешенные или запрещенные направления, загрузка и разгрузка, области перехода, пространства трансакций» (Брайдотти, 2001, c. 141) — «Эхо» побуждает зрителя разрушить паттерн автоматического воспроизводства этих ритмов.

Художница Нэнси Бейкер Кахилл, в качестве альтернативы традиционным публичным инсталляциям также предлагает динамические абстракции в дополненной реальности. Ее проект «Колокол свободы», размещенный сразу в шести американских городах, — переплетение разноцветных мазков-нитей, сплетающихся в форме колокола, то распадающегося, то вновь обретающего форму. Ритмы сборки и распада скульптуры зритель наблюдает в сопровождении звукового оформления, также мечущегося между гармонией и диссонансом.

Сама Кахилл позиционирует объект одновременно как символ американского общества, но символ неоднородный и изменчивый, отражающий полифонию голосов в публичном поле, и как реакцию на современный работе контекст, — проект был создан в год президентских выборов, период, сопряженный с нарастающей поляризацией мнений:

"Колокол может быть предупреждением или праздником; чем-то духовным или бессловесным средством общения. В эпоху пандемии, наблюдения, несправедливости и дезинформации, кто на самом деле свободен? Это разговор, который нам нужен".[3]

В проекте «Наследие» художница обращается к медиуму дополненной реальности, чтобы выразить тревогу, связанную с последствиями антропогенного воздействия на окружающую среду. «Наследие» демонстрирует пагубные силы экологических катастроф через цикл искажения, распада и сборки абстрактного дерева, а неестественность форм подчеркивает пагубное влияние человеческого вмешательства в естественные экосистемы. Темпоральная неустойчивость и эфемерность диджитальных объектов дополнительно подчеркивают хрупкость реальных природных ландшафтов.

В работе «Пыльца» художница Анна Таганцева-Кобзева обращается к природному как рифме современных беспроводных технологий. Парящая цифровая композиция изображает стаю бабочек в рассеянном облаке сияющей пыльцы. Пыльца, работающая в природе в том числе и как носитель информации о материнском растении, становится метафорой дистанционной передачи данных между распределенными в пространстве агентами — тех самых распределенных вычислений, которые позволяют существовать AR-искусству. Продукт человеческой деятельности в прочтении Таганцевой-Кобзевой скорее наследует природному чем выступает с ним в конфликт, а поэтичность образа совмещается с примечательно ненатуралистичной графикой.

Ку Джонг-А в работе «Предпосылки 7. плотность» создает AR-версию парящего ледяного куба. Название, отсылающее к физическим свойствам материала оттеняет специфическую природу цифрового объекта — он имитирует, но остается неуязвимым для воздействия реальной среды. В физической реальности лед как материал — о хрупком, эфемерном, погибающем — неразрывно связан с представлением о таянии, а значит цифровой куб льда оказывается стабильнее — превращаясь в высказывание о темпоральной устойчивости виртуального, разоблачающее неустойчивость материи.

Олафур Элиассон обращается к дополненной реальности, как к медиуму, позволяющему достигать в изображении явлений и артефактов живой природы правдоподобности, недоступной для материальных медиа. В проекте «Wunderkammer» он создает серию AR-композиций, превращая живые организмы и природные явления в объекты искусства, доступные для размещения в публичных городских пространствах.

Еще более выразительный пример цифровой природы предлагает Якоб Кудск-Стинсен в проекте «Глубокое слушание». Он осмысляет присутствие пяти биологических видов: платанов, летучих мышей, длиннохвостых попугаев, зарослей тростника и голубых стрекоз, в их естественной среде обитания — лондонском Гайд-парке. В его проекте AR становится инструментом обнаружения сокрытого и неприметного в конкретной локальности, способом обратить внимание на нечеловеческих агентов, населяющих пространство парка. Визуальная составляющая проекта актуализирует темпоральность и динамику живущего вокруг, которая была задокументирована в звуке, сопровождающем движения и трансформации скульптур-видов.